Продавец приключений - Георгий Михайлович Садовников

– Это я помню, – сказал я со вздохом. – И потому не возьму.

Пыпин приуныл, обескураженно потёр свою лысину, но вдруг его осенила какая-то удачная мысль.

– Но ты и оставить меня не можешь! Совесть тебе не даст! – сказал он. – Ты же обязался меня перевоспитать. Не правда ли? Но если я буду далеко, как же у тебя это выйдет? Нет, я должен быть всегда под рукой, чтобы наблюдать твои личные примеры. И вообще, мы с тобой кто? Две стороны одной медали! – И, разойдясь, он подмигнул мне: – А то нехорошо вроде выходит. Сам-то уехал тогда за романтикой, а меня бросил на произвол судьбы, оставил катиться по наклонной плоскости, а?

– Это было не совсем так. Но кое в чём вы всё же правы, – признал я, любя справедливость. – Придётся прихватить вас с собой. Хотя история приключений ещё не знала такого случая, чтобы положительный герой возил своего противника за собой.

– Итак, поехали! – закричал довольный Пыпин.

– Прежде чем ехать, следует подумать «на чём» и «куда», – заметил я с невольной улыбкой. – Нам пока неизвестно, куда отправился Толик. А значит, мы не имеем никакого понятия, на чём, как вы выразились, ехать.

Пыпин тотчас упал духом, запричитал:

– Всё, нам его никогда не найти. Я остался ни с чем на старости лет. Позабыт, позаброшен.

– Не расстраивайтесь, – успокоил я вновь с невольной улыбкой. – Сейчас мы узнаем, куда отправился Толик. А средство передвижения придумается само собой.

Я привёл Пыпина в кают-компанию, где на отдельном столике лежали подшивки всех журналов и газет, выходящих в мире.

– Садитесь, Пыпин, – сказал я, указывая на глубокое кожаное кресло, стоявшее напротив меня. – Вы когда-нибудь вдумывались в магию слов: «его где-то видели», «он куда-то ушёл» или «поговорил с кем-то по телефону»?

– Не вдумывался, – признался Пыпин, оробев.

– Так вот, они, эти слова, – ключ к каждому поиску, – сказал я. – Правда, к нашей истории сей ключ не имеет никакого отношения. Мы не знаем, где его видели, куда он ушёл и с кем говорил по телефону. И говорил ли вообще. Это было всего лишь теоретическое вступление. А сейчас мы с вами просмотрим все номера журналов и газет.

– Все эти? – испугался Пыпин и приподнялся в кресле, собираясь бежать.

– Все эти. Сидите, Пыпин. И тут нет ничего страшного. А потом обменяемся мнениями. Нам важно установить: какое необычайное событие могло привлечь внимание Толика Слонова. Так, путём анализа и синтеза нам удастся выяснить, куда он улетел.

– Ну и ну, – обречённо промолвил Пыпин.

– Вперёд, Пыпин! Вперёд по страницам журналов и газет, – призвал я хулигана, стараясь влить в него бодрость.

– Так ведь я, того… плохо читаю, – смущённо, но уже немного приободрясь, пояснил Пыпин.

– Смелее, Пыпин, смелее. Научиться читать хорошо никогда не поздно, – сказал я.

– Да я уж постараюсь, – пообещал хулиган. – Только бы мне найти мальчишку и завладеть вашим дымом.

Мы разделили подшивки газет и журналов и углубились в чтение. И изучали прессу в течение нескольких дней и ночей. Постепенно Пыпин начал относиться к делу спустя рукава, стараясь свалить всю работу на мои плечи, и я несколько раз, подняв от подшивки глаза, заставал его спящим.

– Пыпин, Пыпин. Проснитесь, мы же спешим, – укоризненно говорил я.

– Ты ж знаешь: иначе я не могу. Чего же обижаться? – возражал Пыпин.

Наконец наступил момент, когда он, перевернув страницу газеты, закричал:

– Я нашёл! Слышь? Я нашёл! Экспедиция на Северный полюс! Толик как пить дать подался туда! Ха-ха! Это я нашёл, а не ты, отличник из школы юнг! Что? Утёр я тебе нос? Утёр! Ха-ха!

– Во-первых, экспедиция не на Северный полюс, а на Южный, вы держите газету вверх ногами, – с улыбкой заметил я. – Во-вторых, экспедиция на полюса уже вчерашний день для путешествия. А в-третьих, на нашей планете осталось всего лишь одно белое пятно – пустыня Сахара. А теперь послушайте, что пишут в очень серьёзном журнале «Мурзилка»: «Как известно всем учившимся в своё время на четвёрки и пятёрки в школе, единственным белым пятном, оставшимся на карте Земли, является пустыня Сахара. В прошлом году крупнейший философ юнга Иван Иванович предложил блестящий проект освоения Сахары. «В то время, – сказал он корреспонденту нашего журнала, – когда в детских садах не хватает песочных площадок, в Сахаре пропадает без дела масса высококачественного песка. Мы превратим величайшую пустыню мира в величайшую песочную площадку для игр, и пусть дети всех континентов резвятся на этой площадке, сколько угодно их душе, делают куличи и так далее!» Сегодня утром в Сахару отправилась экспедиция, в которую вошли лучшие учёные, архитекторы и художники во главе с известным исследователем Африки майором Стенли». Что касается меня, – сказал я, – то, по-моему, это самая важная экспедиция за последнее столетие. И Толик Слонов, несомненно, постарается проникнуть в её ряды. Потому что приключения, которые ждут майора Стенли и его друзей, сулят много заманчивого.

– Ну, я им помешаю, ну, я им помешаю! – угрожающе произнёс Пыпин. – Вот только до них доберусь, я им покажу!

– Не торопитесь, – заметил я. – Прежде дослушайте сообщение до конца: «Как и следовало ожидать, экспедиция тотчас исчезла в песках Сахары. Радиосвязь с майором Стенли и его друзьями потеряна!» Я думаю, это дело рук Толика Слонова. Значит, он уже там, – задумчиво закончил я, закрывая журнал.

– Вот те на, – пробормотал Пыпин. – Как же теперь его найдёшь, если он исчез вместе с этой эксо… эксапе… словом, вместе с ней исчез?

– Пойдём по его следам. Поднимайтесь, Пыпин! – призвал я, вставая первым из удобного кресла. – Главное, нам известно, где он оставил свои следы.

– На небе, где же ещё. Это я и без тебя знаю. Да на чём туда попадёшь? – пробурчал Пыпин.

– А вот мы сейчас посмотрим, – ответил я лукаво.

Мы вышли на палубу и посмотрели на небо. Я невольно присвистнул. Оно было высоко-высоко.

– М-да, в самом деле, на чём? Или как? – пробормотал я, тотчас потеряв свою самоуверенность.

– Вот так-то, мыслитель! – ехидно сказал Пыпин, не упустив возможности позлорадствовать.

Но видно, я родился удивительно везучим, и в этом, наверное, и заключается секрет моей почти фантастической удачи. Вот и сейчас вокруг меня, словно невидимая пчела, закружила очень простая и вместе с тем невероятно остроумная идея. Она добродушно подразнила меня и в тот самый момент, когда Пыпин решил добавить ещё что-то обидное, уселась на мой лоб. И я победно воскликнул:

– Теперь я знаю, как нам туда попасть, на небо! А для этого, Пыпин, нам и нужно-то всего ничего: каждому по горошине и две пары сапог. Желательно большего размера.

– Ну и ну, – сказал изумлённый хулиган.

Мы переобулись в кубрике в просторные матросские сапоги с широким раструбом и, прихватив на камбузе две горошины, вышли на палубу.

Всё это время члены команды вели себя деликатно – не вмешивались в мои дела. Они поняли сразу, что я должен незаметно пропасть, и разом дружно повернулись ко мне спиной. Мои добрые старые товарищи даже не имели права просто попрощаться со мной и пожелать скорейшего успеха. Потому что им можно было хватиться меня не раньше чем через пять-десять минут.

– И что же делать теперь? – спросил непонятливый Пыпин.

– Вспомните: что нас держит на земле? Ну конечно же…

– Любовь ко всяким проказам! – выскочил Пыпин с ответом.

Из-за невежества Пыпина, имевшего по физике твёрдое два, нам приходилось терять драгоценное время, но я всё же набрался терпения и пояснил:

– Почему мы до сих пор не улетели в небо, а вместо этого твёрдо стоим на земле? Да потому, что нас держит за ноги земное притяжение, Пыпин. Гравитация, так сказать. Наши ноги в данном конкретном случае в сапогах. Значит, держит она за сапоги. Наша задача: неожиданно для неё выскочить из сапог и, пока она не опомнилась, не сообразила, что к чему, как можно скорее взвиться вверх, к облакам.

– Прямо так и взвиться?

Пыпин был настолько тёмен, что мне даже стало жалко его. И горько от мысли, что вот до чего дошло моё плохое «я».

– Не прямо, а бросив горошину оземь и используя возникшую при этом силу отдачи. При отсутствии гравитации этого будет достаточно, чтобы взвиться до ближайших облаков.

– Ну ты даёшь! Ну ты и придумал! Обалдеть! – с невольным уважением отметил Пыпин.

Он впервые за полвека нашей борьбы отозвался обо мне с одобрением. Но словно нарочно, я в этот раз не сделал ничего особенного. Будто учил его на личном примере, который