Продавец приключений - Георгий Михайлович Садовников

– Такое может придумать любой, если, конечно, прилежно учится в школе, – возразил я, подавив в себе досаду. – Итак, приготовились!.. Три! Два! Один! Пуск!

Я присел, оттолкнулся от стелек и, ударив одновременно горошиной о палубу буксира, вылетел из сапог в небеса. Пыпин замешкался, но мне удалось в последний момент зацепить его за ворот футболки, и, пока самоуверенное многопалое чудище Гравитация недоумённо разглядывала наши сапоги, мы медленно поднялись над буксиром и зависли где-то посередине между облаком и верхушками мачт.

– Пыпин, бросьте горошину вниз! Только быстрей. Не медля! – крикнул я, опасаясь, что Гравитация вот-вот обнаружит, что сапоги пустые, протянет свои могучие цепкие лапы и, схватив нас за голые пятки, стащит к себе на землю.

– А я её проглотил, – ответил Пыпин. – Ты ж сказал, что в горошине сила.

У меня на раздумье уже не оставалось ни секунды, я выхватил из кармана расчёску и швырнул её вниз. Мне показалось, будто под нами взорвался целый пороховой склад. Нас подбросило так высоко, что, не будь в этот день густой облачности, притормозившей наш полёт, мы, наверное, вышли бы на орбиту вокруг Земли.

Но всё кончилось благополучно, мы отряхнулись и, свободные от притяжения Земли, а потому и совершенно невесомые, зашагали в сторону Африки.

Снизу до нас долетел шум тревоги, топот и возгласы:

– Люди за бортом!

На буксире обнаружили наше загадочное исчезновение, и капитан приказал отправиться на поиски пропавших.

Глава седьмая,

в которой в облаках витают незнакомые люди и появляются следы Толика Слонова

Вскоре я и мой спутник добрались до большого кудрявого облака и, к своему изумлению, обнаружили, что мы не единственные люди на небесах. Посреди облака, точно на диване, не снявши туфли, возлежал молодой человек в расстёгнутой на груди пёстрой рубахе со спущенным галстуком, в мятых брюках и записывал что-то в блокнот, поднимая иногда задумчивый взгляд к звёздам.

Я покашлял, чтобы не испугать его, потому что он тоже мог вообразить, будто он здесь, на небе, один.

– Извините за беспокойство, – произнёс я учтиво. – Здесь, случайно, не пролетал воздушный шар с мальчиком в гондоле? Рыжий мальчик такой, непослушный.

– О музы! Чего мне стоило преодолеть притяжение! И вот я вознёсся! И что же! – жалобно воскликнул молодой человек. – Ко мне подходят, словно на проезжей дороге, и расспрашивают про какого-то мальчика и шар.

Я понял, что он не видел ничего вокруг себя, уйдя с головой в творчество, и попросил извинения. Молодой человек успокоился и, сразу забыв о нашем присутствии, начал вдохновенно писать.

И тут же мимо нас поплыли вереницей кучевые облака. И на каждом находился человек. На одном облаке был установлен письменный стол, и за ним сидел лысый мужчина и печатал на пишущей машинке. На другом ходила на пуантах совсем юная девушка. На третьем лохматый живописец топтался перед мольбертом, искал что-то на холсте и вдруг, найдя, наносил кистью по холсту удар, стремительный, как выпад шпаги. А потом до нас донеслось чьё-то пение и тихие переборы гитары. И на кучерявом облаке проследовал худой усатый бард с чёрными грустными глазами. Его облако было таким крошечным, что длинные ноги барда болтались внизу под облаком, в синем небе.

– Эй, вы, чудаки! – закричал Пыпин. – Кто видел шар этот… воздушный?

– Тсс… Не мешайте им, – зашептал я, останавливая Пыпина.

Но эти люди не слышали нас. Они витали в облаках. Однако я на всякий случай взял Пыпина за руку и увёл на цыпочках прочь.

Мы прошли несколько километров, внимательно вглядываясь себе под ноги. Но пока ничто не говорило о том, что ещё совсем недавно здесь промчался воздушный шар Толика Слонова. Небо по-прежнему оставалось таким же безупречно чистым и ясным, тщательно скрывая от нас следы.

Мы уже потеряли последнюю надежду на успех, когда мой острый глаз заметил, что в одном месте синева чуть-чуть бледней, чем на всём остальном небе.

Я живо опустился на корточки и позвал своего спутника:

– Посмотрите, Пыпин. Что это, по-вашему?

Хулиган присел рядом со мной и, разглядев бледную полоску, сказал:

– Да чего тут гадать? Небо вылиняло малость. На солнце да на ветру.

– Вы правы. Небо тоже линяет, – одобрительно сказал я, радуясь, что Пыпин хоть немножко, да что-то знает. Но как он всё ещё был наивен, как невежествен!

– Но в данном случае, – продолжал я с невольной улыбкой, – мы наткнулись на настоящий след. Да-да, перед нами след воздушного шара! Запомните, Пыпин, шар, проносясь по воздуху, раздвигает его. А в пустое место потом вливается свежий воздух. И поскольку Толик пролетел здесь совсем недавно, воздух ещё не успел потемнеть. Но опоздай мы немного – и колея, как бы проложенная воздушным шаром, исчезла бы для нас навсегда.

И мы, коротая путь в беседах, отправились вдоль колеи. Мимо нас стрелой, со свистом проносились воздушные лайнеры. Пролетали стаи птиц, кочующих с юга на север. Однажды я несколько километров нёс под мышкой усталого журавля, отбившегося от своих товарищей, и когда тот набрался сил, отпустил его догонять свою стаю.

– Вот мы топаем по небу, как по шоссе, а люди на нас ноль внимания, – вдруг на третий день пути обиделся Пыпин.

– Просто они полагают, будто мы с вами – мираж. А вот, кстати, и то, что мы называем классическим миражом, – сказал я на пятый день пути. – Если бы вы в своё время добросовестно учили географию в школе, вы бы заметили такой рисунок в учебнике ещё для начальной школы.

Перед нами как раз в это время показался уютный маленький оазис – несколько пальм, журчащий ручей и миниатюрный дворец из белого мрамора. Оазис мирно висел между стратосферой и землёй, будто приклеенный к синему небу.

– Между прочим, – отметил я, – мираж такого типа свидетельствует о том, что мы уже добрались до Сахары.

С этими словами я ступил на край миража и тут, к своему неописуемому удивлению, вместо воздуха почувствовал под своей подошвой самый настоящий песок.

– Пыпин, земля! – воскликнул я, не удержавшись.

– Земля-то земля, да только как всё это попало сюда? Ну мы-то ладно, взяли да выскочили из сапог. А вот как этой махине удалось обмануть притяжение? Вот чего я не пойму, – пробормотал Пыпин.

Как ни странно, я тоже не смог объяснить это удивительное явление.

Заметив моё секундное замешательство, Пыпин обрадовался и поспешно сказал:

– Теперь ты видишь – зачем учиться? Ты, например, учился-учился, а толку? Не знаешь, как здесь очутился этот оазис!

Он хотел воспользоваться моей растерянностью, но я вовремя заметил опасность и, взяв себя в руки, произнёс:

– А я ещё не закончил учёбу. Человек, да будет вам известно, должен учиться всю жизнь. Наберитесь терпения, Пыпин! Сейчас навстречу нам выйдет кто-нибудь из обитателей этого странного миража, и мы узнаем ещё об одной загадке природы.

И в самом деле, из дворца выбежал седобородый старик в чалме и полосатом халате. Вглядевшись в моё лицо, миражанин всплеснул руками и закричал:

– Дети, идите сюда! Посмотрите, кто к нам пришёл! Сам юнга Иван Иванович! Да-да, тот самый юнга, который превзошёл даже нашего Синдбада!

«И тут не уйти от незаслуженных почестей, – подумал я с досадой. И ещё я подумал: – Как это удаётся людям помнить моё совершенно ничем не примечательное лицо? Уж я-то со своей никудышной памятью такое лицо ни за что б не запомнил!»

Пока я так думал, на крик старца из дворца вышли молодые мужчины и женщины в пёстрых восточных одеяниях. Они шли парами, взявшись за руки. Сбоку от этого шествия следовали две пожилые дамы в белых халатах. Одна из них вскинула голову и повелительно произнесла:

– Ибн-Садык, не верти головой! А ты, Сорейя, смотри себе под ноги!

Я бросил быстрый взгляд на фронтон дворца и обнаружил полуистершуюся надпись из арабской вязи: «Детский сад № 3 им. Шахразады». И тут же память подсказала мне, что некогда на Земле был такой детский садик и этот сад четверть века назад исчез самым таинственным образом. Вместе с людьми и всем инвентарным имуществом.

– Да-да, Иван Иванович, перед вами детский сад номер три, – подтвердил старец, перехватив мой взгляд. – Я же его заведующий, а это мои воспитательницы и маленькие воспитанники нашего сада. Мы рады видеть вас у нас в гостях! Милости просим!

– Ты иди. А я подожду здесь, – сказал Пыпин,