Новогодние истории - Дмитрий Чарков

Так прошло некоторое время. Деду Морозу, должно быть, очень понравились детские рисунки, потому что он долго в них пристально вглядывался. Наверно, повезёт в новом году ребятам, чьи работы были выполнены аккуратно и с желанием – Дедушка наверняка их запомнит.

Наконец, когда из зала стали доноситься громкие призывы «Дед Мороз! Дед Мороз! Дед Мороз!», старичок в бархатном кафтане открыл дверь в зал, ступил за порог, и Ваня услышал, как он произнес своим волшебным раскатистым голосом:

– Здравствуйте, ребятки! Здравствуйте, нарядные! Ух, и намело же сугробов по дороге к вам – насилу проехал на своих санях, запряженных могучими северными оленями…

Дверь в зал за Дедушкой затворилась, и Ваня снова остался в одиночестве. Однако ему не было скучно. Он мечтал о том, как же хорошо взять маму за руку, поцеловать её в щёку; как замечательно почувствовать в своих волосах её нежную заботливую руку, мягко теребящую его по голове; слышать её голос, даже когда она сердится. Но он-то никогда не будет сердить свою маму, ни-ког-да! И папу тоже. Папа научит его, как быть настоящим мужчиной. Или даже он, Ваня, сможет научить своего папу, как быть настоящим мужчиной – это, прежде всего, любить свою маму, ведь нет никого дороже и ближе на свете! Мама, мамочка…

Пролетели минуты, и малыш очнулся от своих раздумий, лишь когда дверь из зала отворилась, и все дети дружным паровозиком проследовали в столовую. Впереди шла Снегурочка, а замыкал шествие Дед Мороз. Через мгновение он появился вновь в общем коридоре, а по лестнице ему навстречу поднимался кто-то, кого Ване из кабинки видно не было – но он очень пыхтел, поэтому мальчик решил, что это был запоздавший Снеговик.

– Сергей, забери посох и мешок, – сказал старичок, передавая своему помощнику тяжелые вещи. Одного Ваниного товарища тоже звали Серёжкой, и тот тоже постоянно пыхтел, когда поднимался по лестнице после прогулки.

– Оформляете?

– Да. Я посижу тут немного, потом спущусь, – сказал Дед Мороз и вошёл в раздевалку, где в одной из кабинок притих Ваня.

«Интересно, а кого это оформляют?», подумал мальчик.

Когда в интернате говорили «оформлять», то это значило, что кто-то из детей нашёл себе родителей. И все готовы были написать специальные бумаги – что и называлось «оформить ребёнка». Но делалось это не сразу, не за один день.

Между тем Дед Мороз присел на низенькую детскую скамеечку посреди раздевалки и снова стал рассматривать рисунки на стенах, обводя комнату медленным усталым взглядом. Затем он снял свои широченные красные рукавицы, потом шапку… И даже белые длинные волосы с бородой. Ваня от удивления чуть не выпал из своей кабинки.

– А-где-же-ва-ши-ро-ди-те-ли? – прошептал мужчина, который раньше был Дедом Морозом. – Ну-ка-да-вай-те-ка-мы-их…

Ваня не сдержался в своём укрытии и приоткрыл шире дверцу, чтобы лучше разглядеть перевоплощение. Так вот оно что! Это был вовсе не Дед Мороз! Настоящий-то Дед Мороз сразу, видимо, после представления со Снегурочкой уехал к другим детям, а это… это был…

Мужчина с добрыми и немного усталыми глазами взглянул прямо в щелочку Ваниной кабинки. Малыш отчетливо произнёс:

– А я же знал, что ты не Дед Мороз.

Тот с грустью посмотрел на свою бороду и рукавицы, лежавшие рядом на скамеечке, взъерошил свои вспотевшие под шапкой волосы, и застенчиво спросил:

– А на кого я тогда похож?

Ваня неторопливо открыл дверцу и вышел из своего укромного места.

– Ты похож на моего папу, – сказал он, затем тут же подскочил на лавочку, достал с крышки одной из кабинок пластилиновое чудо и быстро заговорил: – Ты знаешь, это трицератопс, они обитали в мезозое, я его недавно только слепил – представляешь, у них по три рога на морде были, и костяной воротник из шеи торчал! А ещё они воевали с тираннозаврами – это были са-мы-е-при-са-мы-е в мире хищные динозавры! А трицератопсы питались только травой и листьями с кустарников – ну, откуда у них взяться мускулам-то? Но всё равно они стойко переносили наскоки хищников и оборонялись, как могли, а часто даже побеждали…

Ваня говорил и говорил, стараясь поделиться своими знаниями, когда ему вдруг показалось, что папа в ярком новогоднем кафтане словно его не видит, а просто задумчиво смотрит мимо, и он спросил:

– Ты меня слышишь?

– Да. Да, слышу… Откуда ты узнал?

Малыш посмотрел на взрослого. Он как-то сразу догадался, что его спрашивают не про историю динозавров, а совсем про другое. Он помолчал немного и ответил:

– Я тебя уже пятый новый год здесь жду. Кем же ты ещё можешь быть?

Его папа вдруг закрыл лицо руками, затем тут же опустил их, и тихо произнес:

– А я всё дорогу искал и никак не мог найти.

Мальчик ещё постоял мгновение и, бережно поставив своё изделие на скамейку, доверчиво прижался к бархатной красной мантии, обхватив своего нового папу ручками за шею:

– Я тоже недавно заблудился. Тут, в интернате. Но это не страшно. Я знал, что ты придёшь. Уже не страшно.

Где-то открылась дверь, и до них донесся свежий, ни с чем несравнимый аромат новогодней елки, перемешанный с запахом мандариновой кожуры.

– Я познакомлю тебя со своей черепахой, – сказал папа.

– О, а ты знаешь, что они ещё древнее, чем динозавры?

– Да ладно!

– Ну, может, ровесники, но ведь они ДО СИХ ПОР ЖИВЫ!!!

– Это точно, ещё как живы! Не верь, если кто-то скажет, что они медлительные – моя Нечисть – так её зовут, хм! – всегда оказывается впереди меня и на кухне, и в туалете, и даже в ванной, представляешь? – всегда под ногами!

– А правда, что у неё красные уши?

– Надо бы приглядеться…

– А правда, что она зимой спит?

– Не проблема – к ней всегда постучаться можно: дверь-то круглый год у неё на спине!

– И она проснётся?

– Было бы неприлично не поздороваться с новым хозяином, как считаешь?

– А… правда..?

В проеме двери мелькнула высокая фигура Снегурочки, затем они услышали её удаляющийся вниз по лестнице голос:

– Я всё оформила!

Папа крикнул ей вслед:

– Классно! Теперь моя очередь!

«Ну вот, – подумал Ваня, – Снегурочка тоже себе ребёнка нашла».

Взявшись за руки, они с папой двинулись в сторону кабинета – нужно было сказать об их решении директору.