Музыкальные мифы. Книга 3 - Владимир Викторович Кирюшин

Как только КАДАНСОВЫЙ скрылся за дверью, к окну, ведущему в зал, в котором им недавно еще пришлось натерпеться столько страхов, прильнули оба ТРИХОРДА. Они были уверены, что Главный стражник пойдет к камину.

И точно, КВАРТСЕКСТАККОРД, не думая, что за ним могут следить, подошел к камину, нажал кнопку ФЕРМАТУ, которую ТРИХОРДЫ, видимо, раньше не заметили. Пока КАДАНСОВЫЙ ожидал чего-то, НИСХОДЯЩИЙ ТРИХОРД ДоСиЛ вытащил из кармана специальную слуховую трубку и приложил ее к окну. В трубке послышался шелест одежды и дыхание, потом шепот:

«Тьфу, ты! Где он запропастился?»

Прошло еще немного времени, раздался скрип сдвигаемого камина. Из подпола появилась ЧЕРНАЯ голова одного из тех ДИЕЗОВ, которых ТРИХОРДЫ видели в первый день своего приезда.

— Где вы пропадали, люди? Совсем нас забыли. Мы не можем выйти наружу — все двери почему-то закрыты.

— А что тут было у вас как-то ночью?

— Это упыри. Они охотятся на нас. Многие уже погибли. Нам нужны арбалеты или хотя бы боевые рогатки, иначе кровопийцы нас всех уничтожат.

— Вот, бери мою, — КАДАНСОВЫЙ протянул свою рогатку. — Но за это ты должен мне послужить.

— Что я должен сделать?

— Да ничего особенного. У ТОНИКИ что-то случилось с камином. В ее покоях пахнет чем-то копченым.

— Чем, чем?

— Наверное, коптили что-то. Царица думает, что кто-то жарил шашлык в ее покоях.

— Кто жарил? — не поверил ЧЕРНЫЙ ДИЕЗ.

— Кто жарил — того я найду. А твое дело сделать так, чтобы запаха больше не было. Для этого обрызгай трубу изнутри одеколоном. Понял?

— Понять-то понял, но где я возьму столько одеколона?

— Уж этого я не знаю.

— Господин, одеколон у нас очень дорог — вам придется и арбалет подарить бедным альтератам.

КАДАНСОВЫЙ поморщился:

— Так и быть, один дам... Нет, пожалуй, даже два, если ты найдешь в покоях ТОНИКИ две небольшие железки в форме подковы. Они выкрашены пополам: в красный и синий цвет, магнитами называются. Найдешь и передашь мне.

— Но ведь это воровство! — в ужасе отшатнулся от КАДАНСОВОГО ДИЕЗ. — Мы, АЛЬТЕРАТЫ, никогда не воруем. Ни ДИЕЗЫ, ни БЕМОЛИ. Наши цари за это нам сразу голову отрубят. Нет, не могу.

КАДАНСОВЫЙ КВАРТСЕКСТАККОРД хотел прикрикнуть на ДИЕЗА, но вовремя сдержался: есть, оказывается, на свете существа, для которых воровство хуже смерти. Он быстро сориентировался:

— Что ты! Какое воровство? ТОНИКА потеряла их. Положила куда-то, а сама не помнит. Не будет же она их сама искать? А ты... Ты маленький и юркий, найдешь быстро. Потом передашь мне, а я, конечно же, верну ТОНИКЕ. Вот и все.

— А... Ну, если так, тогда другое дело. Но как же я буду искать в комнате, если трубу я буду чистить на улице?

— А ты по трубе — и в камин.

— Так нельзя. Там специальная решетка.

— А ты ее сними.

— Но для этого нужен специальный ключ. А он находится только у нашего царя — Главного трубочиста ДУБЛЬ-ДИЕЗА. Он не даст.

— Как не даст? — возмутился КАДАНСОВЫЙ.

— Так и не даст.

— А за арбалет?

— Все равно не даст. Ключ ведь у него один.

— А за три арбалета? За пять, в конце-то концов!

— Я не могу отвечать за царя. Должен спросить у него.

— Давай. Но только быстро. Пока ты бегаешь, я пойду за арбалетами.

ТРИХОРДЫ, отпрянув от окна, бросились в кусты.

УМЕНЬШЕННАЯ ВВОДНАЯ ДВОЙНАЯ ДОМИНАНТА с НИЗКОЙ ТЕРЦИЕЙ, перейдя границу ЛОКРИИ, спокойно вздохнула:

— Все. Кажется, я у цели. Здесь живет жених ТОНИКИ, уж он-то мне должен помочь.

Она вошла в лес, вытащила из кармана пузырек и выпила остаток ЭНГАРМОНА (двойную дозу).

Запахло сиренью, и в последний раз произошла ЭНГАРМОНИЧЕСКАЯ ЗАМЕНА: УМЕНЬШЕННАЯ ВВОДНАЯ ДВОЙНАЯ ДОМИНАНТА с НИЗКОЙ ТЕРЦИЕЙ приняла свой настоящий вид — совершенно измученного ДОМИНАНТСЕПТАККОРДА.

Он отряхнул свой ярко-КРАСНЫЙ мундир и запустил руку за пазуху.

Словно ток пробежал по его жилам — тетрадей, которые он туда спрятал, не было.

Он стоял, опустив руки, и не знал, что подумать.

«Если я их потерял, а нашел КАДАНСОВЫЙ или ТРИХОРДЫ, — это конец. ТОНИКА погибнет. Они воспользуются знанием в своих целях... Хотя... Записи сделаны шифром. КАДАНСОВЫЙ не сможет их прочитать. Но он и так, без записей, мог прослышать о магнитах. Когда мы с ним дружили и вместе летали на ковре-самолете, он мог их видеть. Если же не видел, есть шанс...

Теперь ТРИХОРДЫ. Почему они преследовали меня после (дай бог вспомнить какого?) ЭНГАРМОНИЧЕСКОГО ПРЕВРАЩЕНИЯ? По-моему, это было четвертое или пятое превращение. Сначала я был сам собой, ДОМИНАНТСЕПТАККОРДОМ (даже МАЛЫМ МАЖОРНЫМ меня когда-то звали, пока ТОНИКА не назначила министром), потом я стал ВТОРЫМ СЕПТОМ с ВЫСОКОЙ ПРИМОЙ, затем УМЕНЬШЕННЫМ ВВОДНЫМ СЕПТАККОРДОМ с НИЗКОЙ ТЕРЦИЕЙ, после СЕПТАККОРДИХОЙ ДВОЙНОЙ ДОМИНАНТОЙ ОБЫКНОВЕННОЙ. Тут я обманул их и сделал ЭНГАРМОНИЧЕСКУЮ ЗАМЕНУ на ДВАЖДЫ УВЕЛИЧЕННУЮ ДВОЙНУЮ ДОМИНАНТУ с ВЫСОКОЙ ПРИМОЙ и НИЗКОЙ КВИНТОЙ. Потом они от меня отстали... Ну да, именно в этом образе, когда, спасаясь от их проклятых стрел, я упал, споткнувшись о корень и процарапал себе ногу...

Ох, батюшки. Конечно же, я потерял тетради именно в этот момент. Вот дурак! Вот осел! Как же я не проверил где они, когда вставал. Значит, тетради у ЗВУКОРЯДОВ. А они, чувствуется, профессионалы. Их специально учат расшифровке. Да, ТОНИКЕ теперь не сдобровать.»

Так рассуждал бедный ДОМИНАНТСЕПТ, только что сделавший последнюю ЭНАГАРМОНИЧЕСКУЮ ЗАМЕНУ и из УМЕНЬШЕННОЙ ВВОДНОЙ ДВОЙНОЙ ДОМИНАНТЫ с НИЗКОЙ ТЕРЦИЕЙ превратившийся в самого себя.

«Бежать к царю Мал-с’УмКвинту! Быстрей! Иначе ее ничто не спасет.»

Задыхаясь, он поспешил к столице.

Всегда МРАЧНАЯ и НЕПРИВЕТЛИВАЯ столица государства СИ-ЛОКРИИ встретила бывшего министра как никогда плохо. На ее улицах не было видно ни одного прохожего, все скрылись в своих домах. Множество солдат в СИних мундирах и почему-то с сиренево-черными повязками на рукаве ходили молча, с ХМУРЫМИ лицами. Только вездесущие мальчишки сновали туда-сюда. Их ничто не могло удержать дома. Увидав необычное для ЛОКРИИ зрелище — ярко-красный мундир, они увязались за Доминантом, передразнивая его ГОРДУЮ осанку и походку тяжело больного человека.

ДОМИНАНТСЕПТ схватил одного из мальчишек за руку.

— Ой! Отпусти! Отпусти меня! Что я тебе сделал?

— Да не бойся ты! Ничего плохого