Наследник богов - Нира Страусс

Первое, что открылось его взору, когда Сет отодвинулся, – каменный алтарь. Абсолютно такой же, как все алтари, которых Геб навидался за свое долгое существование, поэтому вздох застрял у него в горле не от этого. На алтаре выстроились в ряд четыре сосуда размером примерно с кувшин, расписанные яркими красками. Каждый венчала искусно вылепленная голова животного – лягушки, быка, бабуина и змеи. Геб опознал их моментально.

– Как тебе наверняка известно, канопы[12] отлично зарекомендовали себя в качестве вместилищ, – прокомментировал Сет и снял крышку с лягушачьего сосуда, демонстрируя содержимое. В ноздри ударил тошнотворный запах, и Геб зажмурился, не желая на это смотреть. – Ишь ты… Считаешь меня злодеем из злодеев, так ведь? Да на здоровье! Поверь, мне лично это все ни малейшего удовольствия не доставляет. Однако, если хочешь чего-то добиться, нужно мыслить целями и задачами. – Он поставил канопу обратно к остальным трем и потер руки. – Несколько священных животных в обмен на невиданное могущество. Неплохой расклад, по-моему.

Геб много чего мог бы сказать. В голове роились ответные реплики, в большинстве своем презрительные. Но он умел распознавать безнадежные случаи, когда не стоит сотрясать воздух понапрасну. И без того уже попал впросак с Сехмет, хотя и сердце, и интуиция в один голос твердили, что это не она.

А вот с Сетом все сходилось один в один. Ни малейшего сомнения.

– Бичуешь меня ледяным презрением? – скривил губы Сет. – Для таких, как ты, у смертных есть очень подходящее выражение. Хочешь узнать? – Не дожидаясь ответа, он подошел вплотную к Гебу, который даже не шевельнулся, и прошипел ему на ухо: – Вытащи кол из задницы, принц богов.

Вот теперь Геб ответил. Запрокинув голову, он с размаха врезал лбом Сету в нос. По всему залу разнесся страшный хруст, а следом – дикий вопль, от которого лицо Геба впервые за последние часы озарилось улыбкой. И хотя на этот удар ушло столько сил, что теперь Геб едва мог вздохнуть, оно того стоило.

– Не представляешь… сколько я об этом мечтал.

Сет отнял от носа сложенную лодочкой ладонь, полную крови, и несколько долгих секунд смотрел на нее не мигая. Не иначе как сдерживался, гоня от себя варианты самой зверской расправы, чтобы не испортить все дело в самый последний момент. В конце концов он отвернулся и бросил куда-то в дальний угол, до сих пор ускользавший от внимания Геба:

– Приступайте. И можете не церемониться.

Из мрака выступили те самые создания, с которыми Геб встречался уже дважды и которых оба раза имел глупость считать посланцами Сехмет. Тяжело и неуклюже переставляя глиняные ноги, ушебти двинулись к Гебу, наставив на него пустые глазницы и жадно распахнутые рты.

* * *

Оранжерея пропала. Вместо нее раскинулся ковер из осколков и уничтоженных растений, а в самом центре – зияющая дыра в земле. Темная пропасть казалась бездонной. Найла подобралась поближе насколько удалось, не рискуя обрушить кромку, и почувствовала, что из провала тянет свежим воздухом.

– Получается, там и есть храм Ра?

Вопрос риторический, прежде всего потому, что спутница Найлы не ответила бы, даже зная ответ.

Вместо этого ее пальцы сомкнулись на руке Найлы и дернули за собой. Найла вскрикнула, но крик тут же застрял в горле, сдавленном жутким ощущением полета в бездну и подступившей тошнотой. Все потому, что богиня ринулась в пропасть, прихватив Найлу, и теперь она падала, как Алиса в кроличьей норе. Только она, так уж вышло, не бессмертная богиня и сейчас расшибется в…

Желудок вернулся на положенное ему место, исполнив, правда, напоследок неуклюжее сальто, и ноги приземлились на твердую поверхность. Вот теперь застрявший крик наконец вырвался из горла – точнее, Найла что-то проскрипела, как сломанная кукла.

Сехмет, мазнув по ней ничего не выражающим взглядом, зашагала прочь. И впрямь – Найла могла бы чуть больше доверять богине и сама догадаться, что та не собиралась разделываться с ней при первом удобном случае.

– Спа… спасибо! – просипела Найла.

И помчалась догонять. Сехмет двигалась быстро, но совершенно бесшумно, и, хотя Найла тоже стремилась очутиться рядом с Гебом как можно скорее, взгляд помимо воли задерживался на стенах. Оставив позади небольшое полукруглое помещение, соединенное с внешним миром тем самым тоннелем – кроличьей норой, они шагали по длинному коридору, и у Найлы роились бабочки в животе при виде изумительных рельефов, безупречно сохранившейся росписи и высеченной в камне скульптуры.

Только подумать, что все это с начала времен скрывается под их домом – родовым гнездом фанатиков, повернутых на Древнем Египте, – и ни один Бек за последние несколько столетий ни сном ни духом… Найла ни на секунду не сомневалась, что отец действительно ничего не знал. На какой-то развилке семейной истории кто-то из Беков решил не передавать это знание дальше, а может, ему помешали обстоятельства, но в любом случае от связи с верховными жрецами Гелиополя и богом Ра у Беков осталась только «Египтика».

И еще подлинный храм в идеальной сохранности прямо под домом.

«Видел бы ты это все, папа…» – мелькнуло в голове.

Увидит. Когда все закончится – благополучно! – отец восстановится и спустится сюда сам со своим чемоданчиком и кисточками, чтобы лично исследовать каждый сантиметр этого сокровища. Только вспомнить, как он висел на руках у Хапи, весь изломанный и побелевший…

Вдохнув поглубже, Найла отогнала страшную картину. Нельзя на этом застревать. Сперва нужно разобраться с тем, что впереди.

Метров через сто Сехмет остановилась. Найла встала рядом, стараясь держаться как можно тише, огляделась, пытаясь понять, что заставило богиню замереть… И почувствовала примерно то же, что во время поцелуя с Гебом.

Еще через пару шагов коридор открывался в потрясающий прямоугольный зал. Десятки свечей – возможно, сотни – мерцали рядами от стены до стены, позволяя рассмотреть помещение и догадаться, куда они с Сехмет прибыли. От следующего зала его отделяли две каменные стены, соединенные широкой аркой для прохода, и Найла по одной этой планировке и лесу колонн, заполнивших пространство, поняла, где они.

– Это гипостиль, – прошептала она, указывая на колонны. – Предполагается, что именно здесь встречают бога, а потом…

Взгляд Сехмет заставил ее замолчать. Ну да, разумеется, богиня и без нее прекрасно знает, в какой части храма их встречают, а в какой совершают приношения. И все равно Найла невольно задышала чаще, различив – насколько позволял зыбкий свет свечей – рельефы на стенах. С ума сойти, неужели тут и вправду изображается…

Мысли прервал душераздирающий крик откуда-то справа, из дальнего края следующего зала. Найлу охватил страх, потому что голос совершенно точно был ей хорошо знаком…

– Геб.

Сехмет снова устремилась вперед. Просто невероятно: бегает босиком в этом роскошном платье – и даже легкого шелеста не слышно. Проскользнув через арку, они очутились во втором зале, о котором Найла тоже многое могла бы рассказать. Она не произнесла ни слова, почти ни на чем не задерживала взгляд – даже на огромной деревянной ладье в центре – и едва не выскочила вперед богини, спеша добраться до самого последнего зала. В любом египетском храме он считался главнейшим, и допускались туда только фараоны и жрецы высочайшего ранга вроде Манефона.

Наос.

Сехмет удержала Найлу в самый последний момент, в шаге от входного проема. В ответ на вопросительный взгляд богиня поднесла палец к губам и жестом велела спрятаться в тень за пилоном арки. Оттуда они принялись наблюдать за происходящим внутри.

В проеме арки просматривался угол передней части зала, где обычно воздвигали статую или статуэтку бога, которому поклонялись. В данном случае – огромную статую в честь Ра высотой метров десять, не меньше. Прямо перед ней располагался небольшой алтарь, а на нем – четыре сосуда.

«Канопы», – пронеслось в голове Найлы. Издали трудно было разобрать форму наверший, но у одного совершенно точно угадывались бычьи рога. Найла пересчитала их взглядом – раз, другой, пока это число не зазвучало в голове, точно далекий напев.

Четыре.

«Сегодня настал означенный день, и я сам убрал храм. Всех выпроводили, как и положено, остались только мой сын и я. Я приобщил его к великой чести, которая нам выпала, растолковал, насколько незаменимы эти четыре. Впредь он передаст