Наследник богов - Нира Страусс

висишь на руках своего приятеля, не в силах даже шагу ступить, мне сразу стало ясно: в добыче хеху ты не смыслишь ровным счетом ничего. В отличие от меня. Тебе проще самому стать вместилищем и ослабнуть, чем причинить страдания и боль парочке бессловесных тварей, давно переживших все отпущенные им сроки. – Теперь голос сочился удовлетворением, и Геб без труда представил циничную ухмылку на лице Сета. – Тоже нисколько не удивлен. Типичный принц: геройствовать и жертвовать собой, лишь бы все вокруг были довольны и счастливы. – Сет похлопал его по щеке. – Зато ты избавил меня от необходимости соваться в логово Баби, очень любезно с твоей стороны, Геб, спасибо… Спасибо, что принес недостающую хеху.

* * *

При виде родного дома, величественной и фантасмагоричной Усадьбы, выросшей на горизонте, мучительная тревога не улеглась, а, наоборот, разгорелась сильнее. Даже на расстоянии, не приближаясь к ограде, Найла знала: беда. Она чуяла ее каждым вздыбившимся волоском на руках, понимала по невольной дрожи губ.

Мере, ухватившая ее за руку, когда Сехмет вновь накрыла их красным дымчатым куполом для перемещения, пробормотала:

– Мне очень жаль, прости…

Найла глотнула воздуха, надеясь хоть немного утихомирить бушующую внутри бурю переживаний и страхов. Девочка не переставая просила прощения с того самого момента, как выяснилось, что последняя богиня-хранительница – это Феми, мачеха Найлы, а убежище, которое она оберегает, связанное, по уверениям Мере, ни много ни мало с храмом самого Ра, – это дом, где Найла выросла.

Святилище Ра. Утраченный и разрушенный Солнечный храм. Выходит, останки, раскопанные в пригороде Каира, – это лишь крохотный придаток к основному комплексу… Который находился на несколько километров западнее. И значит, за сказочной историей знакомства отца с мачехой – когда Феми якобы случайно забрела на территорию Усадьбы и Контар принял ее за похитительницу сокровищ – стоят мотивы куда менее романтичные. Феми всего-навсего несла дозор и проверяла, все ли в порядке с ее питомцами, но тут на нее наткнулся Контар, и ей, видимо, пришлось прикинуться обычной женщиной.

Знает ли отец всю правду? Что Феми не просто богиня, а избранная хранить нечто бесценное, погребенное где-то под владениями Беков? Как обычно, тонна вопросов и ни секунды времени на поиски ответов.

– Я ведь уже сказала, на тебя не за что сердиться, малыш.

– Откуда же мне было знать, что ты из Беков? – прохныкала Мере. – Уаджит ни словом не обмолвилась, что вышла замуж за смертного и удочерила ребенка. А ведь положено уведомлять! Боги-хранители должны сообщать обо всех изменениях в…

– Хватит, перестань. – Найла, нагнувшись, обняла лицо Мере ладонями. – Ты совершенно ни в чем не виновата. Ни в чем! На тебя и так взвалили неподъемное, не хватало тебе еще отвечать за то, что вытворяют боги.

– Ну ладно…

Девочка кивнула, хотя, судя по выражению ее лица, Найла была не очень убедительной. Точно так же Мере смотрела на брата, уверявшего, что она справилась выше всяких похвал и он ей бесконечно гордится. Но на прощание она обняла его очень крепко. Тау остался в лагере посреди пустыни вместе с Умай, которая благодаря магии Сехмет уже оправлялась от ран, полученных в схватке с ушебти. Вовсе не стрела красных посланцев ее сразила – наоборот, только благодаря им старушка осталась жива.

Найла в красках представила, что будет с Умай, когда она придет в себя и не обнаружит рядом свою подопечную.

– Меня бы на твоем месте давно уже в психушку отправили.

Мере прерывисто вздохнула:

– Мне иногда кажется, что это вот она и есть.

Приласкав девочку напоследок, Найла шагнула к Сехмет:

– Наверное, мне лучше войти первой, на случай если…

Богиня словно не слышала. Отвернувшись, она с нахмуренными бровями смотрела в сторону Усадьбы. Найла проследила за ее взглядом – и сдавленно ахнула.

– Нет! Это Хапи!

Кинувшись навстречу, она подбежала к ограде, как раз когда Хапи дошагал до ворот. Найла поспешно распахнула калитку, и у нее подкосились ноги при виде двух тел на руках бога.

– П-папа? – пролепетала она. – Феми?

Ответа не последовало. Найлу закрутил вихрь отчаяния, сквозь который она различала только разбитое лицо мачехи и жуткую бледность отца. Он никогда не бледнел. Вообще никогда. Он же все время на солнце, на бесконечных раскопках, весь в песке…

Если Хапи что-то и сказал, наклоняясь и укладывая свою ношу на землю, Найла не услышала. Только вновь почувствовала руку Мере в своей и уловила, как Сехмет опускается на колени рядом с ними. При виде двух простершихся на земле тел Найла зажала рот ладонями.

– Спина… Папа!

Богиня уже делала непонятные, но уверенные и точные пассы обеими руками. Воздух под ее пальцами задрожал, словно зыбкое марево в пустыне, и покатился по лицу, груди, ногам Контара и Феми. Их одежда вздулась и опала, волосы взметнулись, затем под ошеломленным взглядом Найлы отцовское тело выгнулось судорожной дугой, приподнимаясь на несколько сантиметров над землей, и улеглось обратно совсем не так, как прежде. Намного правильнее.

Едва затылок коснулся земли, лицо стало стремительно обретать краски. Лоб сморщился, и даже губы шевельнулись.

– Папа! – Найла бухнулась на колени рядом с богиней.

Отец, кажется, не услышал. Однако Найла со вздохом облегчения отерла вспотевший лоб и перевела взгляд на Феми. У нее, в отличие от отца, никаких перемен не наблюдалось. Повинуясь движению пальцев Сехмет, зыбкая волна прокатилась по неподвижному телу раз, другой, но безрезультатно.

– Феми… – прошептала Найла, потянувшись к ее волосам.

Но не успела, потому что земля, задрожав, ушла из-под колен. Покачнувшись, Найла ухватилась за отца, будто боясь его потерять, и завертела головой. Вдалеке, за главным зданием, вырастал в небо песчаный столб… Судя по всему, где-то рядом с оранжереей. Вокруг все тряслось, словно бился в агонии великан из камня и металла. С таким грохотом, наверное, рушатся горы или низвергается по склону обвал.

– Что это? – воскликнула она и только теперь наконец спохватилась: – Где Геб?

Хапи, все это время стоявший рядом с женой, тоже обернулся к песчаному столбу. И, если Найлу не обманули глаза, побледнел, хотя с его синей кожей не угадаешь. Судя по всему, бог Нила принял какое-то решение, потому что резко развернулся к Сехмет и рывком поднял ее за плечи. На лице богини отразилось удивление.

– Не трать больше хека, о своей супруге я позабочусь сам. Ты должна помочь Гебу… Он там внутри с Сетом, и у этого подонка уже собраны три хеху.

– О нет… – пролепетала Мере.

– Я тоже иду. – Найла уперлась руками в колени и поднялась. – Гебу всякая помощь пригодится.

Отсутствие дара речи не мешало Сехмет выражать мысли, так что взгляд и движение бровей обозначили ее мнение достаточно доходчиво.

– Я иду! – с напором повторила Найла. – Я жрица Геба, и я обещала ему быть рядом до последнего.

Ответил ей Хапи – голос хриплый, глаза как кремень:

– Спустите с этого выродка три шкуры и не отдавайте ему последнюю хеху.

32

Наос

– Как ты, наверное, догадываешься, я дважды просить не стану, поэтому слушай очень, очень внимательно: отдай хеху добром, останешься жив и сразишься со мной когда-нибудь в другой раз.

– Никогда.

Сет лишь кивнул без тени обиды или недовольства:

– Не стоило мне обольщаться. Ну ничего. Я привык к несговорчивости.

Он отступил, и Геб наконец разглядел окружающее пространство.

Незадолго до этого бог пустыни устроил показательное выступление, разворотив песок, землю и груды обломков. Геб, не выдержав, закрыл глаза. Судя по реву ветра и грохоту, Сет громил оранжерею, сокрушая ее до основания вместе со стенами и потолком, однако дело оказалось не в этом. Геб догадался, что сейчас они находятся в том самом храме Ра, который Уаджит оберегала тысячелетиями. И своим могуществом Сет воспользовался для того, чтобы проникнуть в недра Усадьбы.

Пока компаньон Сета Икенти тащил Геба по полу, бог успел разглядеть бесконечные ряды свечей и покрытые иероглифами стены, а потом его припечатали к одной из колонн и связали по рукам и ногам.

Невозможность защищаться затапливала Геба опустошающим бессилием. Но дергаться попусту смысла нет – нужно сосредоточиться. Наверняка что-то можно сделать, просто он пока не догадывается что. Далеко