Правила трёх - Марьолейн Хоф

он расплавился. Но задумка не удалась. Блюдо оказалось слишком пресным и липким. Прадедушка Кас от этого еще больше чавкал, а его левый глаз так сильно слезился, что приходилось его вытирать после каждого съеденного куска. Все прадедушки мира должны уйти в горы, подумал я. Пусть там сводят друг друга с ума своим чавканьем и слезящимися глазами. Но потом я представил себе прадедушку Каса на узкой тропинке, ведущей к вершине горы-зомби. Как он покачивается из стороны в сторону. В вязаной шапке и шарфе.

– Чавканье не самое страшное в жизни, – сказал я.

– А кто здесь чавкает? – спросил прадедушка Кас.

Нам с Линдой поручили убрать со стола. Линда сложила тарелки в стопку, расплющив лежавшие на них объедки.

– Терпеть не могу рыбу, – сказала она.

– У нас и так полно забот, – отозвалась бабушка. – Так что без комментариев, пожалуйста.

Линда поставила тарелки в мойку.

– Пойдем прогуляемся? – предложил я.

Она пыталась выглядеть незаинтересованной, но один уголок ее рта приподнялся, и чуть позже за ним последовал другой.

Мы вышли на поле. Снег всё еще валил, а мои кроссовки не успели высохнуть. Никогда прежде у меня так часто не коченели ноги.

– Здесь горы-зомби, – произнес я.

– Здесь целая куча гор-зомби, – сказала Линда. – Мы окружены.

Я собирался ответить, но Линда шмякнула мне в лицо горсть снега.

– Тебя не было весь день. Я чуть не умерла со скуки.

– Меня не пустили в комнату для девочек, – оправдывался я.

– А меня не пустили с вами – это еще хуже! Ты веселился с прадедушкой Касом без меня.

Я пожал плечами. Мне трудно было объяснить, почему почти всё связанное с прадедушкой Касом было весело и грустно одновременно.

В темноте мы пересекли поле и вышли на дорогу. Ржавое скрежетание скрепера слышалось всё отчетливее. В переулке мигнул оранжевый свет. К нам приближалась обычная снегоуборочная машина – трактор со скребком, тяжело ползущий по дороге. Водитель поднял руку в знак приветствия.

Линда ему помахала.

Долго стоять на месте было невмоготу. Ноги отваливались от холода; еще немного, и мне пришлось бы сунуть их под мышки Линде. Так что для меня она больше не относилась к разряду клуш: не мог же я прятать ноги под мышками у клуши. Но вообще-то я нуждался в Линде еще по одной причине. Прадедушки Каса для меня одного было слишком много.

– Мне надо тебе кое-что сообщить, – сказал я.

Линда меня выслушала. Сначала она мне не поверила. Потом захотела всё рассказать маме.

– Ты этого не сделаешь, – сказал я. – Это секрет.

Мы прогулялись еще немного по свежему снегу.

– Тебе и не придется говорить маме. Потому что я его остановлю. Я за ним присмотрю.

– Ты?

– Ну и ты.

Можно ведь присматривать за кем-то, когда у тебя месячные? Или тогда у девочек может вытечь слишком много крови? В «Большом справочнике выживальщика» упоминалось свертывание крови, но только в связи с ранами и порезами в джунглях. Месячные же Линды не имели к этому никакого отношения.

– У тебя всё еще болит живот? – спросил я на всякий случай. – У тебя всё еще…

Оттолкнув меня, Линда ускорила шаг. Я не мог ее догнать, так как у меня сильно болели пальцы ног.

– Ты ведь не расскажешь? – крикнул я.

– Не знаю! – крикнула она в ответ.

«Не знаю» означало «нет».

Вернувшись домой, я не мог шевелить ни пальцами, ни ступнями, так что Линде пришлось меня разувать. Мама рассердилась. Усадив меня в коричневое кресло, она закутала мои ноги в одеяло.

– Говорила тебе взять с собой еще одни ботинки! – сказала она. – А варежки почему не положил? А шапку? За всем я должна следить?

Из комнаты для мальчиков она принесла мой справочник и велела не вставать с кресла.

К тому времени прадедушка Кас уже облачился в клетчатые пижамные штаны и белую рубашку и собрался идти спать, но мама с бабушкой его задержали.

– Где твой паспорт? – спросила мама.

– Где-то лежит, – сказал прадедушка Кас.

– Где-то. Где-то. Нам от этого не легче, – вздохнула бабушка.

Линда присела на подлокотник моего кресла.

Я показал ей правила трех. Потом пролистал пару страниц, добравшись до главы «Холодные регионы».

– Прадедушка Кас должен это прочитать, – прошептала Линда.

– Как раз наоборот, – прошептал я в ответ.

– А по-моему, должен, на всякий случай.

– Прадедушка Кас не может читать. У него плохое зрение.

– Хватит шушукаться, – сказала бабушка.

– Тёмной ночью в тишине

Кто-то шепчет в ухо мне, – запела мама.

Линда закрыла уши руками.

– А что шепчет, не слыхать,

Мог бы громче прошептать.

В дверном проеме появился прадедушка Кас.

– Я тоже так могу, – сказал он маме и начал, стараясь перепеть песню про шепот:

– А вот первый мой куплет:

Я беру горшок конфет,

Ставлю я его на стол.

Съел конфету и ушел.

Он пел фальшиво и немного хрипло.

– Это мой второй куплет:

Я беру горшок конфет,

Ставлю я его за стол.

Съел вторую и ушел.

Вот и третий мой куплет:

Я беру горшок конфет,

Ставлю я его под стол.

Третью съел, потом ушел.

Линда сообразила раньше меня.

– И четвертый мой куплет! – вступила она. —

Я беру горшок конфет,

Ставлю около стола.

Ем четвертую! Ушла!

– Ну хватит, – сказала мама.

Но тут я тоже к ним присоединился.

– А вот пятый мой куплет:

Я беру горшок конфет!

– Довольно, – сказала бабушка.

– Ставлю на соседний стол!

Съел конфету! И ушел!

– Прекратите! – крикнула мама.

Но мы только начали распеваться.

– А теперь шестой куплет!..

К восьмому куплету бабушка рассердилась. На десятом куплете мама вышла из комнаты, а на двенадцатом за ней последовала бабушка.

– Надеюсь, теперь они образумятся, – сказал прадедушка Кас. Он тяжело дышал, будто только что вернулся с пробежки.

6

На следующее утро мама потащила меня в магазин покупать новые ботинки, а бабушка собралась в супермаркет.

– Я останусь с прадедушкой Касом, – заявила Линда.

Прадедушка Кас, похоже, удивился.

– Как здорово вы нам помогаете, – обрадовалась мама. – Молодцы!

Поле покрывал толстый слой снега, так что сначала нужно было расчистить дорожку. Покончив с разгребанием снега, я так мечтал согреться, что мне уже было всё равно,