Алмазные стрекозы - Мириам Дубини

Онемев от ужаса, ведьмы приземлились в большой и мягкий сугроб на самом дне глубокого колодца.

Лейла подняла голову. Начало туннеля было далеко-далеко, просто точечка света величиной с булавочную головку. Льдисто-голубые глаза Мерлино посмотрели на них сверху вниз, а затем исчезли.

— Эй, ты куда?! Где моя мама?! — завопила ведьмочка.

Джойс огляделась по сторонам и безутешно развела руками.

— Разумеется, Грейс тут нет.

— И куда это нас занесло? — прокряхтела Эрминия, потирая ушибленную поясницу.

— Мы угодили во вторую ловушку Белоснежной колдуньи. И боюсь, это целиком и полностью моя вина. Я не удержала вас…

— Это не твоя вина, — сказал голос, который доносился как будто из самого рая.

В воздухе показалось белое перо, блестящее и яркое, как солнечный луч. Лейла проследила за ним глазами. Перо медленно спикировало и устроилось прямо на её лохматой черноволосой голове.

— Кто это сказал? — спросила бабушка.

Голос ответил:

— Такой же заключённый, как и вы.

Вдруг откуда-то послышался гудящий шум. Он не умолкал ни на секунду и всё время нарастал. Воздух задрожал, словно предчувствуя мощный ураган.

Неизвестный вскричал:

— Стрекозы! Они летят сюда! Немедленно убегайте, иначе будет слишком поздно!

Сёстры лихорадочно оглядывались в поисках выхода. Вдруг с той же стороны, откуда вылетело первое перо, появилось белое крыло, которое с трудом протиснулось в малюсенькую трещину в стене колодца.

— Лезьте сюда! — воскликнул заключённый.

— Но трещина же совсем маленькая! Что нам делать? — переполошилась Лейла.

Джойс заговорщицки посмотрела на неё:

— Будем петь!

Она оперлась руками о стену; та была холодной, ведь она была изо льда. Джойс сделала глубокий вдох, закрыла глаза, чтобы сосредоточиться, и взяла великолепную высокую ноту. Всей мощью своего голоса она набросилась на щель в стене колодца. Та завибрировала, заскрипела и стала расширяться. Лейла присоединилась к Джойс, не жалея последних сил. И вот лёд начал крошиться.

Неумолчное гудение тем временем превратилось в могучий гул, и на пленниц, заслоняя скудный свет, обрушился рой сверкающих насекомых.

— Скорее! Сюда! — махнуло белое крыло.

Решающий удар нанесла бабушка, после чего отвалился достаточно большой кусок стены, и сёстры смогли пролезть в узкое отверстие. Лейла и бабушка протиснулись туда и очутились в тёмной камере. Они слышали, что взбешённый рой гонится за ними и что голос Джойс становится всё пронзительнее. Раздался оглушительный грохот, и колодец обвалился. Затем последовала тишина.

— Джойс? — шепнула Лейла.

Нет ответа.

— Джойс! Ты жива?

Молчание.

— Джойс! — позвала она в третий раз.

— Можешь её больше не звать, — вздохнул голос нового знакомого.

Его обладатель вышел из тени. Он оказался лебедем, белым, как снег, и худым, как щепка. Кадет Брозиус! После двух месяцев заключения он потерял свой мягкий живот и имел вид ощипанного петуха.

— Никто не выживает в схватке с алмазными стрекозами, — пояснил лебедь.

Лейла и бабушка заглянули в щель. На дне бывшего колодца лежали ледяные обломки и груды снега. На них покоились неподвижные блестящие тела алмазных стрекоз. Вдруг в самой середине этого кавардака что-то зашевелилось. Из-под белого снега победоносно высунулась рыжая шевелюра, которая развевалась, точно грива норовистой чистокровной лошади.

— Эти насекомые еще хуже, чем мои фанаты! — воскликнула самая известная поющая ведьма современности.

Плача от радости, Лейла подползла к Джойс и хотела обнять её. Та попыталась сесть, но угрожающее жужжание остановило её. Крылья стрекоз затрепетали.

— Просыпаются, — догадалась Джойс. — Ладно, я с ними разберусь… я знаю отличную колыбельную! А вы идите искать Грейс! И поторопитесь, хорошо?

Бабушка и внучка энергично кивнули. От обвала дверь в камеру Брозиуса рухнула, и две ведьмы протиснулись мимо распавшихся решёток. Кадет последовал за ними, быстро перебирая лапами.

— Ты свободен, лебедь. Можешь лететь куда захочешь! — предложила бабушка.

Но Брозиус никуда лететь не хотел:

— Я иду с вами, у меня тоже есть друг, которого нужно спасать!