Многоножка - Вячеслав Береснев

— Спрашивал! В отличие от тебя. Вы с этим придурком никогда у неё ничего не спрашиваете, просто тащите её за собой…

— Костя-то тебе чем не угодил, эй? — голос Серёжи стал напряжённым. — Ты на него бочку не кати…

— Ой, а что ты мне сделаешь?

— А НУ ХВАТИТ!!!

Тамара крикнула это настолько громко, что даже немного перешла на визг, а Саша от неожиданности выронил телефон. Тот бухнулся на пол экраном вниз, и света в кабине стало меньше. Все напряжённо смотрели на неё, а Тамара на них глядела дико, будто вот-вот кинется.

— Разошлись по разным углам!!! — рявкнула она до рези в горле, сжав рукоять Стикера. — Кто начнёт рыпаться, получит по лицу! И это я сейчас не шучу, уж поверьте! Быстро отошли друг от друга!!!

Саша не двинулся с места, потому что и так стоял у стены: он просто замер, подняв телефон с пола. Ромка действительно по какой-то причине отступил назад, а Серёжа от него отодвинулся. Всё это произошло в пару секунд, так что они все, возможно, сделали это как-то машинально.

— Вы двое, запомните раз и навсегда: Саша мой друг, и это не обсуждается, — сказала Тамара в сторону Ромки и Серёжи. — Тот, кто станет против этого возражать, получит по лицу Сти… то есть тростью. А ты! — Стикер внезапно взлетел в воздух, указав на Сашу Солнышева. — Не смей плохо отзываться о ком-то из «Стаккато» в моём присутствии! Они и мои друзья тоже, и выслушивать подобное я не стану!

Голос её звучал в тишине лифта зло и твёрдо. Тамара даже почувствовала, что слегка осипла, а руки дрожали от злости. Но то, что ей нужно было сказать, она сказала, и теперь чувствовала, как за её плечами расправляются крылья.

— А теперь давайте вместе думать, как выбраться отсюда. Вместо того, чтобы сраться друг с другом.

Ромка тяжело выдохнул.

— Ну ты даёшь…

— Нам просто нужно подождать, пока кто-нибудь придёт, — сказал Серёжа. — Лифтёрша же сказала, что попробует что-то сделать, кого-то позвать.

— Но это когда ещё будет, — вздохнул Ромка.

Они помолчали, стоя по разным углам лифта. Свет от телефонов причудливо плясал в зеркале. Каждый подумал о чём-то своём. Тамара — про то, как её угораздило попасть в такую передрягу.

Главное не застрять здесь слишком надолго. Егор будет волноваться, если не дозвонится, да и родители могут вернуться…

Промёрзшие колени неприятно ныли. Тамара растёрла их пальцами свободной руки, спиной упёршись в стену рядом с зеркалом.

— Холодно здесь, — шепнул Саша.

— Ага, есть такое, — согласилась Тамара.

— Говорил же, что… — снова начал Ромка свои речи про «одеваться потеплее».

— Да знаю я, отстань. Я же не думала, что мы так встрянем.

Послышалось шуршание, и в темноте на неё накинулась тяжёлая куртка. По запаху — Ромкина.

— Накинь, чтобы потеплее было.

— Вот ещё! — скинув куртку, Тамара протянула её обратно. — Забирай, нечего тебе болеть…

Они мельком переглянулись.

Поджав губы, Ромка взял куртку и снова надел на себя.

— Как вы вообще познакомились? — спросил их Серёжа. — Вы вроде до «Стаккато» ещё знакомы были, да?

Тамара уже открыла рот, но первым заговорил Ромка:

— Она зарисовывала одно граффити, а я мимо шёл и…

— Ага, щас же! — возмутилась Тамара. — Всё было не так! Это за тобой полицейские гнались, а ты по бакам шкерился…

Саша с Серёжей прыснули.

— Так Многоножка у нас вандал, оказывается!

— Да нет, говорю же! Ничего я не рисовала, да и баллончик-то в руках никогда не держала, правда! Это Рома у нас любитель подпортить чужое имущество…

— Так граффити в итоге было?

— Ну, захотел я подправить одно, — признался Ромка. — А Многоножка мне помочь вызвалась.

— В смысле, подправить? Причиндал пририсовать?

— Скорее — добавить свои глубокомысленные ремарки, — съязвила из угла Тамара.

— Ага, и ты мне в этом помогла, не забывай. И даже подпись оставила.

— Подписи оставил ты, на меня не вешай.

— У меня одноклассник был, так он клёвые граффити рисовал, — поделился вдруг Саша. — Не всякие там подписи уличные и прочие, а такие… со смыслом, что ли. И сам был славный, Артуром звали. Его однажды даже в классе отчитали за то, что спалили за таким…

Тамара с Ромкой не решились ничего сказать. Зато Серёжа спросил:

— А потом что с ним стало? Перевёлся?

— Поговаривали, что у него нашли какую-то болезнь. Смертельную, или около того. Я не знаю, это примерно год назад было. Может, его и в живых-то нет уже, а граффити его до сих пор… — Саша замялся.

Внутри Тамары всё похолодело: а что если «скрытый смысл» был… Она посмотрела на силуэт стоящего рядом Ромки, но тот ничего не говорил, глядя в пустоту.

— Круто, наверное, иметь такое хобби и руки из верного места, — поделился мыслями Серёжа. — Я как-то пытался — вообще ничего не получалось.

— Да я тоже. Тут надо стремление иметь и желание научиться. Ну и… людей толковых, которые покажут, что да как. У меня таких не было.

— А ты, Ром, рисовал когда-нибудь граффити? — спросила Тамара негромко, многозначительно на него посмотрев. Тот повернул голову, но глаз его Тамара в темноте не видела.

— Неа, — коротко бросил тот, будто даже немного сочувствующе. — Я только ломал да портил всякое. Как по мне, после себя можно что и получше оставить, чем простую мазню на стене.

— Не говори так, — сказал ему Саша сурово. — Не знаю, жив ли он сейчас, но он делал то, что мог и умел. И у него даже хорошо получалось. А ты что умеешь? «Звезду Народов» распиливать?

— Откуда ты…

— Читал в газете. Давно. Думал, что фамилия у тебя знакомая. А я её видел.

— Фигасе, что у нас тут выясняется, — деланно удивился Серёжа, глядя по сторонам. — Да вы все тут, оказывается, не без грешков?

— Я хотя бы на девушек не кидаюсь.

— А вот тут я тебя даже поддержу.

— Хватит наезжать на него! — вступилась Тамара снова. — Это прошлые дела, к тому же даже не ваши, и Саша за это перед Нюрой извинился. Забыли!

Все замолчали на какое-то время.

— А я недалеко от Щорса видела… граффити такое интересное, — сказала Тамара медленно. К ней не сразу повернули головы. — Вроде… «скрытый смысл» или типа того. Такое… хорошо нарисованное. Это было его?.. Этого Артура?

Саша пожал плечами.

— Может быть, я не видел. Но на самом деле да, похоже на то, чем он обычно занимался. Его «тематика».

— А мне вот интересно другое, — сказал Серёжа, скрестив руки. — Ты реально пытался распилить «Звезду Народов»? Зачем? На