Мангушев и молния - Александр Покровский

На самом краю света, у подножья далеких, зеленых гор, там где солнце теплее, а звезды ярче, в маленьком белом домике вместе с мамой и старенькой бабушкой жила девочка с голубыми глазами, похожими на утренние васильки.

И жили они совсем близко от Города Разных Желаний, от того самого Города Разных Желаний, в котором на городской площади, обнесенный со всех сторон теплыми плитами гранитной мостовой, стоял Фонтан Различных Мечтаний.

Вода в Фонтане была волшебной. Говорят, что рождалась она высоко в горах, только из чистого горного воздуха, только ранним добрым утром.

Так ли это, или не так, но она пахла горькими горными травами и веселыми полевыми цветами.

Никто не знал почему она появлялась в Фонтане всегда в одно и то же время, когда взошедшее солнце только начинало золотить стены домов: сперва медленно, а затем все сильней и сильней, и вдруг бил вверх высокий, тонкий водяной столб, а потом он рассыпался болтливыми струями, и каждое утро улыбались ему люди.

Тот, кто хоть раз пил эту воду, всю оставшуюся жизнь забывал о печали и смеялся так, как смеются одни только дети, а если плакал, так только от радости.

Про все это рассказывала девочке бабушка, а она слышала от своей бабушки.

Никогда не бывала бабушка в Городе Разных Желаний и никогда она не пила волшебной воды – ей все время было некогда, каждый день получалось столько работы, что, казалось, всю ее не переделать.

Бабушка девочки вскоре умерла: она была очень старенькая и почти нечего не видела и не слышала.

На могиле у бабушки вырос большой розовый куст и каждый день, рано-рано, на розах появлялись розовые слезы, а могилу бабушки засыпали мягкие лепестки.

Перестала смеяться мама девочки, а еще она перестала говорить ей ласковые слова и каждое утро вплетать в волосы белый цветок.

И вот однажды рано утром, девочка решила уйти из дома в Город Разных Желаний, чтобы принести оттуда целый кувшин волшебной воды из Фонтана Различных Мечтаний, чтобы мама никогда не печалилась и смеялась всегда так, как смеются одни только дети, а если и плакала, так только от радости.

Ведь мама девочки могла тоже умереть, и что, если она больше никогда не улыбнется?

Идти было совсем близко – от утренней росы до восхода солнца – и мама не должна была спохватиться, к тому же в последнее время она совсем не замечала девочку и не говорила ей ласковых слов.

Тихо-тихо вышла девочка из дома. Она взяла с собой только кувшин, да кусок кукурузного хлеба.

Холодно было идти.

Холодно и страшно: по обеим сторонам дороги стоял сказочный лес; густой туман медленно сочился сквозь деревья и заливал дорогу по пояс. Боязно идти в густом тумане, если видишь себя только по пояс: кажется, что кто-то вот-вот выскочит из-под коряги и тебя унесет; да еще когда вокруг такой диковинный лес, где на болотах живет хромой леший, где летают совами маленькие лесные ведьмы, где привидения касаются тебя рукавами и в оврагах слышен шепот больных кикимор.

Страшно идти и холодно. Но разве волшебство бывает без трудностей и препятствий? И что это за волшебство, если сначала совсем не страшно?

Так всегда говорила бабушка, а об этом она слышала от своей бабушки.

Вдоль дороги чудился шорох; сквозь туман мелькали чьи-то тени; кто-то крался по пятам и хотелось обернуться, а ноги сами бежали быстрей.

Сонные деревья смотрели из-под лохматых шапок на девочку и бормотали: