Свои погремушки - Екатерина Вильмонт

Дождь лил как из ведра! Егор замер в растерянности. До машины было метров сто, а зонт остался в багажнике. Можно, конечно, добежать, но что за вид у него будет? А появляться там, куда он спешит, мокрой курицей не годится. Да хоть мокрым петухом – тоже не дело. А время поджимает. Дождь не ослабевал. Засада! Он увидел, что по ступенькам взбегает женщина под большим голубым зонтом с розовыми цветами. Один рукав ее костюма все равно был мокрым. Женщина, заскочив под козырек здания, стряхнула воду с зонта и вдруг протянула его Егору.

– Возьмите!

– Спасибо огромное! – обрадовался Егор. – Но как же вы?

– Надеюсь, когда я буду уходить, дождь кончится, – ослепительно улыбнулась женщина.

– Дайте ваш телефон, я верну!

– Да не нужен он мне! Я его терпеть не могу, такой безвкусный! А дома у меня еще пять зонтов! Берите, берите! Я же вижу, вы нервничаете, спешите, наверное. В такую дождину никто вас не осудит за эти цветочки!

Она сунула зонт ему в руки и вбежала в здание. Раздумывать было некогда. Егор побежал к машине под стопроцентно дамским зонтиком, но едва он плюхнулся на сиденье, как дождь внезапно прекратился.

Черт знает что! И куда мне теперь девать эту красоту? Он бросил сложенный зонт назад, на пол, с него текло. Но зато с меня не течет. Идиот, сказал он самому себе, заметив на переднем сиденье свой собственный зонт, черный, очень большой, истинно мужской, купленный когда-то в Милане примерно в такую же погоду. И он поехал на переговоры, совершенно забыв о безвкусном дамском зонтике.

А вечером он поехал к маме.

– Егорушка! – обрадовалась Мария Андреевна. – Как твои дела? Выглядишь не очень… Ужинать будешь?

– Буду, мамочка! Я привез картошку, молоко, минералку, чтоб тебе не таскать.

– Спасибо, милый, иди мой руки!

Он покорно пошел мыть руки. Он любил, когда мама обращалась с ним как с ребенком. Его это ничуть не раздражало, а, напротив, умиляло.

– Ну, что у тебя нового? – спросила мама.

– Да ничего особенного, кручусь…

– Ну все же не так крутишься, как когда был следователем.

– Да не сказал бы, просто адвокатам лучше платят, – улыбнулся Егор.

– А когда ты, наконец, женишься?

– Не собираюсь пока. С меня одной женитьбы хватило. Сыт по горло.

– Ну не все же женщины такие, как твоя Зоя.

– Да нормальная она была, просто быть женой следователя дело нелегкое.

– Но вот твой отец тоже был следователем…

– Мама, сравнила тоже! Отец был важняком в Генпрокуратуре, а я просто следаком на земле.

– Но начинал-то твой отец тоже простым следаком.

– Значит, ты его сильно любила. Да и вообще, не равняй Зойку с собой. Смешно просто…

Мама погладила Егора по голове, поцеловала в макушку.

– Короче, мама, оставим эту тему. Пока что мне не встретилась достойная кандидатка.

– А как же Танечка? Такая милая девушка…

– Да, довольно милая. Но не настолько милая, чтобы на ней жениться.

– Какой ты циник, Егорка!

– В наше время без здорового цинизма не проживешь.

– А я хочу внуков!

– Знаешь, мамуля, я мог бы, конечно, сострогать тебе внучка`, но все-таки мне для этого как минимум нужно хорошее полено и художественные способности папы Карло. И потом кроме таланта папы Карло я должен обладать еще талантом Пигмалиона…

– Господи, сын, что ты плетешь, – поморщилась мама. – Просто уши вянут… Между прочим, тут ты пошел в отца. Он тоже, когда хотел от меня отвязаться, придумывал черт-те какую чепуху, валил в одну кучу Раскольникова и Чацкого, или Хемингуэя и Тарапуньку со Штепселем… Тот еще был балабол! И ты такой же.

– Но ведь тебе, мамуля, наверняка приятно обнаруживать в сыне черты горячо любимого мужа?

– Приятно, не скрою, но…

– Все, мамуля, спасибо за ужин, я побежал!

– Погоди, торопыга, вот, возьми, я тут все приготовила, хоть два дня нормально поешь, а то знаю я тебя – в лучшем случае закажешь на дом пиццу.

– Ты отстала от жизни, мамочка, сейчас можно на дом заказать абсолютно все, что угодно.

– Но это ж, наверное, очень дорого…

– Не очень. И потом, я этим нечасто пользуюсь.

– А Танечка тебе не готовит?

– Танечка? Один раз она решила сварить мне свежие щи… Страшно вспомнить, напихала туда кинзы и чеснока.

– Какой кошмар! – искренне ужаснулась Мария Андреевна.

– И к тому же назвала эти щи зелеными.

– Но позволь, зеленые щи это щавель… Ну или, на худой конец, крапива!

– То-то и оно! Я пытался ее вразумить, а она обиделась и заявила, что больше не станет мне готовить.

– А ты что?

– Я сказал – слава богу…

– Егорка, ты хам!

– Да ладно, мамочка!

– Она всерьез обиделась?

– Обиделась – и слава богу!

– То есть ты с ней порвал?

– Это она со мной вроде как порвала. А я обрадовался.

– У тебя есть другая?

– Пока нет. И хорошо. Никто не достает, по крайней мере. Все, мамуля, я побежал. Спасибо за провиант! Если что-то нужно, звони!

– Посмотрим!

Как мне повезло с мамой! Она такой прелестный легкий человек… Я всегда с удовольствием езжу к ней.

Мамину сумку с провиантом он поставил на пол машины, и тут увидел голубой зонтик. Надо же… До чего же милая женщина… Понимающая. И замужняя. Егор успел заметить обручальное кольцо. А мне-то что? Он пощупал зонт. Он высох. Егор взял его и сунул в багажник. А сколько ей лет? Лет тридцать… Глаза красивые, веселые… А больше он ничего не успел заметить. Ах да, еще улыбка… обаятельная. Да бог с ней, скорее всего я никогда ее больше не увижу. Это только в романах подобные встречи имеют продолжение…

Когда Злата вышла на улицу, дождь и в самом деле давно кончился. Она подошла к машине и села за руль. Позвонила мужу.

– Дэн, все в порядке. Я обо всем договорилась.

– Умница моя! Я был уверен, у тебя все получится! Они очень упирались?

– Упирались, конечно, но я сумела их уболтать. Устала страшно! Сейчас еду еще по одному делу, а потом уж домой. Скажи, а Анна Захаровна не оставила список?