Провальное дело мальчика-детектива - Джо Мино

Мальчик-детектив неожиданно осознает, что профессор фон Голум, его заклятый враг на всю жизнь, теперь живет в комнате напротив. Дверь в дверь. Да, ошибки быть не может: это профессор фон Голум, сухопарый высокий мужчина с длинным вытянутым лицом. Одетый в белую глянцевую пижаму, не здороваясь и не спрашивая разрешения, он входит в комнату Билли и принимается рыться в его вещах, отмечая наиболее интересные находки задумчивым хмыканьем.

— Интересно, — бормочет он, шевеля маленькими цепкими пальцами. — Очень интересно.

Билли вздыхает, садится на кровать и наблюдает за тем, как профессор ленивой походкой прохаживается по его комнате.

— Мы встретились снова, Билли Арго, и в каком неожиданном месте, да?

Билли смотрит на свои руки и, хмурясь, трогает белые шрамы на запястьях.

И в это мгновение случается волшебство. Билли вдруг понимает, что профессор фон Голум мертв. Мертв уже несколько лет. Погиб при странной аварии у себя в лаборатории — в аварии с участием неисправного лучевого дезинтегратора и симпатичной молоденькой ассистентки, изуродованной в результате этого эксперимента, вышедшего из-под контроля. Билли вдруг вспоминает об этом и с ужасом смотрит на профессора.

— Я думал… я думал, вы умерли, — шепчет он.

— Я тоже так думал, — говорит профессор. — Но вот он я, здесь. Сижу у тебя на кровати. Теперь я доподлинно знаю, что наша жизнь — это сплошное разочарование, даже в смерти.

— Да, понятно.

— На самом деле все это очень печально и странно, — профессор грустно кивает.

— Да, наверное.

— Я тут кое-что слышал, мальчик-детектив… Это правда?

— Я… — мальчик-детектив умолкает на полуслове.

Профессор фон Голум пристально смотрит на Билли, а потом очень бережно и осторожно касается его запястья. Видит шрамы и молча кивает.

— Да, все понятно. И с этими шрамами тоже. Во всяком случае это был смелый поступок.

— Как вы здесь оказались? — спрашивает мальчик-детектив.

— Ну, как ты знаешь, у меня были проблемы с прекрасным полом. При всех моих выдающихся умственным способностях… э… женщины всегда оставались для меня загадкой. Я не мог их понять, как ни старался. У меня в лаборатории работала одна весьма привлекательная молодая особь, вполне себе словоохотливая и коммуникабельная, вплоть до момента, когда я сказал: «Если ты не заткнешься и не начнешь раздеваться…» А она мне ответила: «Но мне всего лишь пятнадцать. Я еще ребенок». И вот тогда до меня дошло, что, может быть, лучший способ понять женщин — я имею в виду, всех женщин — это попробовать разрезать одну из них и посмотреть, как у нее все устроено внутри и как оно там работает. Ну, как часовой механизм… или машина времени…

Профессор фон Голум внезапно умолкает и испуганно вертит головой.

— Ты слышал, Билли? — Он явно нервничает. — Эти медсестры вечно шныряют туда-сюда, вечно подслушивают. Хочешь добрый совет? Если у тебя есть какие-то ценные вещи, всегда держи их при себе. Не оставляй без присмотра.

Профессор фон Голум хватает один из Биллиных свитеров, напяливает на себя и рассматривает себя в зеркале.

— Здесь никому нельзя доверять, Билли. Никому, кроме меня. Мы с тобой как старые добрые друзья, правильно?

Профессор фон Голум встает, подходит к стене и сдирает одну из вырезок с фотографией Билли и Кэролайн. Профессор разглядывает Кэролайн. На этом снимке у нее короткие волосы. За ухо заложена ромашка. Челюсти у старика шевелятся, словно он жует невидимую жвачку. Его птичьи глаза как будто застыли.

— А эта девочка, эта девочка, просто прелесть, а не девочка.

Билли вырывает вырезку из рук профессора, который фыркает, кивает и быстро отводит взгляд в сторону.

— Я знаю, что тебе нужно, Билли. Тебе нужно снова учиться доверять людям. Ты опять живешь в мире, среди людей. И не все здесь стремятся тебя обидеть. — Профессор ласково треплет Билли по плечу и улыбается, его черные глаза сверкают. — Да, кстати. Раз речь зашла о доверии… Слушай, тебе может быть интересно. Здесь живет один дядечка, мистер Лант. Тоже, как мы с тобой, псих больной. Только он, плюс к тому, настоящий преступник. Воровство, ограбление банков, прочие кошмары и ужасы. Награбил он, кстати, немало. То есть он так утверждает. А сейчас он живет здесь. Рядом с тобой, в соседней комнате через стенку. И этот тупой эгоистичный старик… В общем, он где-то спрятал свои богатства. Все, что собрал с 1909 года. Ну, то есть, опять же, он так утверждает. Он где-то их спрятал, а где — не говорит. А лично я глубоко убежден — и весь коллектив этого заведения меня поддерживает, — что богатство должно принадлежать нам всем. Так что я провожу небольшое расследование, так сказать, и мы с тобой, как два гения… если мы объединим усилия… э… в общем, я тут подумал, что мы могли бы уговорить его рассказать нам, где он спрятал свои пресловутые денежки… или вычислить это самостоятельно…

Билли испуганно качает головой.

— Нет, сэр. Не надо. Пожалуйста. Я хочу, чтобы меня просто оставили в покое.

— Нет? Ну что же. Ладно. Только смотри, потом не пожалей. Потому что когда-нибудь как-нибудь я доберусь до этого сказочного сокровища, и тогда я отсюда сбегу и заживу, как король, а ты останешься здесь и будешь гнить заживо, раскрашивая картинки по цифрам вместе с другими придурками.

Мальчик-детектив молчит.

Возникает неловкая пауза, а потом профессор говорит:

— Теперь мне придется тебя убить, да?

— Да, наверное, — отвечает Билли, глядя на свои руки.

— Да, похоже на то.

— Ну, давайте тогда убивайте.

— Хорошо. Считай, что ты уже мертвый. Но сначала мне нужно как следует выспаться.

— Ага. Давайте.

Профессор фон Голум проворно выхватывает из рук Билли газетную вырезку и бежит к двери. Прямо как есть: в синем свитере мальчика-детектива. В мгновение ока профессор фон Голум скрывается за своей дверью и запирается изнутри. Билли встает, трясет головой, потом тяжко вздыхает и принимается разбирать вещи дальше.

Уже потом, когда мальчик-детектив разобрал почти весь чемодан, на самом дне, под одеждой он находит белую с золотым тетрадку. Дневник Кэролайн. Билли, не думая, открывает его на последней записи и проводит пальцем по почти чистой странице.

На которой написано аккуратным девчоночьим почерком:

все плохо, и уже никогда не будет хорошо.

На другой странице, ближе к началу, Билли находит такую запись:

с чего начать? как всегда, Билли сегодня был очень смелым,

мой брат —