Квантовая теория любви - Дэнни Шейнман

И однажды Лео не выдержал, сел за стол «Амнистии» и настрочил письмо следующего содержания:

Глубокоуважаемый Саддам Хусейн!

Ну сколько еще этих поганых писем мне надо Вам написать, чтобы Элени начала встречаться со мной?

С любовью, Ваш старый друг

Лео Дикин

Листок Лео передал Элени. Она внимательно прочитала, тряхнула головой и посмотрела на Лео с неодобрением.

Лео густо покраснел.

Элени бросила письмо на стол.

— А я-то думала, тебя в самом деле волнуют права человека.

— Меня волнует все, что волнует тебя. Если бы ты держала собачий приют, я бы каждый день являлся с собачьими галетами. Ты же сама видишь, я просто хочу быть поближе к тебе.

— Если ты хотел встречаться со мной, необязательно было писать письма.

Неужели его хваленое обаяние на нее не действует?

— Так что же мне делать? — беспомощно спросил Лео.

Его словно трясина засасывала. А Элени стояла на берегу и смотрела.

— Надо просто спросить меня.

— Ладно… ты будешь встречаться со мной?

Наконец-то она улыбнулась.

Лео воспрянул духом и вознесся выше облаков. Конечно, он ей нравится. Это все игра.

— Я подумаю, — ответила она.

— Подумаешь?

— Через неделю дам ответ.

Через целых семь дней? О чем тут думать? Гордость Лео была уязвлена. Наверное, он ей безразличен, вот и все, иначе не тянула бы так. Наверное, будет убеждать себя, пытаться склонить чашу весов в ту или другую сторону. Лео прокручивал в голове тысячу вариантов, составлял речи, стараясь найти достойный ответ, пытался предвидеть направления ударов и разрабатывал оборонительную стратегию, словно мальчик с армией игрушечных солдатиков, возомнивший себя полководцем.

Дни шли, и раздражение в нем нарастало. Девчонка вертит им как хочет. Его голос не в счет, она все решает сама. А его загнала в угол. Это такая пытка. Нет, пора стряхнуть с себя наваждение.

И Лео решил про себя: она меня не интересует, какой бы ответ ни последовал. Сама виновата.

А для вида напустил на себя бодрость. Пусть удивляется.

Элени не очень-то верила в любовь и в то, что интересна парням. Печальный опыт учил: попадется девушка поинтереснее — и любимого поминай как звали. Хотя, конечно, лестно выслушать такое признание от красавца-третьекурсника, вечно окруженного красотками, которым она не чета…

Элени встала перед зеркалом и тщательно обследовала свою внешность. Чем она ему глянулась? Пухлые щеки, широкий нос, густые черные брови, невыразительные глаза, тоненькие ножки. Да еще дар не выделяться, вечно обретаться «не в фокусе». На школьных фотографиях ее одноклассницы неизменно выходили четко, с улыбками на губах, она одна была серьезная и тем не менее умудрялась оставаться где-то сбоку, чуть ли не за кадром. Длинные густые курчавые волосы — красивая обертка для невзрачного подарка, больше ей нечем похвастаться.

К тому же Элени была убеждена, что отмечена некоей темной печатью, заметной для любого, кто присмотрится к ней повнимательнее. Ведь ее произвели на свет, чтобы сохранить семью: мать настрадалась из-за похождений ловеласа-отца. Однако рождение девочки родителей не сблизило. Маленький греческий остров Китос обратился в поле битвы между ними, а оружием служили взаимные обвинения. Когда Элени исполнилось четыре, Георгиос не выдержал и сбежал от Александрии на материк с другой женщиной. Первое время папа старался напоминать дочке о себе: дважды в год приезжал повидаться, раз в месяц звонил, присылал по праздникам открытки, а на день рождения дарил подарки (хоть и с опозданием). Но к тому времени, когда ей стукнуло восемь, о папочке уже не было ни слуху ни духу.

В припадке тоски Александрия отправила дочку в Англию, едва той исполнилось четырнадцать, — чтобы девочка почувствовала себя свободной, вырвалась из замкнутого мирка острова, перестала зависеть от маминых переменчивых настроений. Получилось не совсем так — Элени стало казаться, что ее никто не любит, она никому не нужна.

Вот и Лео представлялся ей поначалу обычным бабником, поматросит и бросит. Но этот лохматый парень с зелеными глазами ей нравился — внимательный, веселый и совершенно не высокомерный, он отличался непринужденным обаянием, хоть и ходил вечно в старье.

Элени долго боролась с собой — и решилась. Правда, она допускала, что их связи отпущен месяц-другой… и, конечно же, думать не думала, что через целых два года, сидя как-то у зеркала в квартире у Лео в Кэмдене, посмотрит на себя — и не найдет никакой темной печати, и удивится собственной красоте.

Откуда ей было знать, что Лео — ее последняя любовь и что проживет она на этой земле всего двадцать два года.

Ровно через неделю она повстречала Лео в баре и официальным тоном сообщила:

— Я всесторонне рассмотрела вопрос и приняла положительное решение.

У Лео камень свалился с души, он обнял Элени и поцеловал.

— Ненавижу тебя всем сердцем, — нежно сказал Лео, мысленно посылая ко всем чертям заранее заготовленные речи.

От радости ему хотелось прыгать.

И еще хотелось погладить ее по волосам.