Аромат твоего дыхания - Мелисса П.

Это случилось неожиданно. Я сидела в туалете и сначала почувствовала мурашки в низу живота, потом услышала глухой шум в унитазе. Когда я была маленькой, боялась, что из туалета выскочат жабы и заберутся мне на спину. Я встала, широко раздвинув ноги, и капли крови стали падать на пол.

Внутри была не лягушка. Это был головастик. Красный головастик-самец. Он плавал в золотистом бассейне, глядя на меня единственным черным глазом, который был больше всей его головы. У него был маленький хвостик, а тело длинное, как у ящерицы.

— Под дворцом живет, сумасшедший песик, сумасшедший песик откусит тебе носик, — прошептало это жуткое создание.

Я почувствовала, как у меня дрожит сердце и затуманивается рассудок. Он плавал туда-сюда, как будто играл в воде. Я слышала вдалеке тоненький смех ребенка, а головастик продолжал плавать и плавать, повторяя: «Под дворцом живет сумасшедший песик, сумасшедший песик откусит тебе носик».

В ужасе перед этим чудовищем я нажала на смыв. Сильный водоворот увлек его в глубину.

За шумом воды я не услышала, что пришел Томас. Он закрыл дверь и положил шлем на пол.

— Эй, я дома!

Взять его. Вот что я должна была сделать. Взять его и задушить.

— Где ты прячешься?

Задушить его от гнева, от суровой любви, от той любви, которую он вызвал во мне в самое короткое время, и от смерти, которую он вырвал из моего живота.

— Pequeca[11], где ты?

Я вышла из туалета, не глядя ему в глаза, и улыбнулась.

— Что ты делала? — спросил Томас.

— Была в туалете, — ответила я.

Высосать из него кровь и оставить его голым и выскобленным на подушке.

— Ой, слушай, у меня для тебя сюрприз! — воскликнул Томас с энтузиазмом.

Трогать его ослабевшее тело и протыкать пальцем его грудь. Забрать у него сердце и вернуть его на небо.

— Я знаю, что мы должны были сделать это вдвоем, но я не удержался…

Прижать его к груди всего на несколько минут, чтобы поплакать.

Я почувствовала, как лысая голова трется о мои лодыжки, и подумала, что мой ребенок вернулся в виде бархатного чудовища.

Я посмотрела прямо перед собой и спросила Томаса:

— Что это?

Он уставился на меня и сказал:

— Собака.

Я опустила голову, мои глаза наполнились слезами.

А потом я разразилась рыданиями и криками.

Темнота уже воцарилась в комнате, красная занавеска колыхалась под легким ветерком, звук телевизора соседей наполнял эту неподвижную тишину.

— Что мы хотим сделать? — спросил он, лаская мои ноги.

— То, что надо было сделать, он уже сделал. Все как раньше, — сухо ответила я.

Он встал, зажег сигарету и повернулся к окну. Слышно было его дыхание.

Собака испуганно забилась в угол, но краем глаза следила за моими усталыми движениями.

— Все как раньше, — повторила я.

Дым сигареты расходился в воздухе кругами.

— Почему ты его выбросила? — спросил он таким тоном, которого я никогда раньше не слышала.

— Он вышел сам, но…

— Нет-нет, — перебил он меня. — Почему ты нажала на слив?

Я задумалась на мгновение — на самом деле я этого не знала.

Собака продолжала смотреть на меня, и в голове пульсировала фраза: «Под дворцом живет, сумасшедший песик, сумасшедший песик откусит тебе носик».

— От страха, наверное, — ответила я.

— Страха чего? — спросил он.

Я пожала плечами, но Томас не мог этого видеть.

— Ты должна была показать мне его, — сказал он.

— Что бы изменилось?.. — ответила я со слезами, которые вновь начали жечь мне глаза.

Потом он повернулся и сказал:

— Мне жаль.

Все как раньше.

Все как раньше?