Все меняется - Элизабет Говард

– Почти все дети берут с собой спальные мешки, но ты прав, даже так нам придется потесниться. Что скажешь насчет приглашения Вилли? Теперь, когда мисс Миллимент умерла… – да, а ты не знал? – так что, как мне кажется, она предоставлена самой себе.

– Даже не знаю… Диана…

Но она перебила:

– Я не желаю знать о Диане. Хочу знать про тебя – какого ты мнения.

Ему показалось, что его загнали в угол. Так и есть, загнали. Он знал, что при встрече с Вилли по прошествии столь долгого времени его заест совесть. Как и при виде Роланда, с которым он почти не виделся, так как она сделала все возможное, чтобы их частые и длительные встречи стали затрудненными; все эти обеды из чувства долга во время каникул – одни и те же вопросы, одни и те же ответы, – кульминация встречи для Роланда – копченый лосось, а его вежливая благодарность за купюру в десять шиллингов – хоть и слабенькая, но все же кульминация для Эдварда.

– Мы все равно не сможем здесь остаться, – повторил он. – Диана… словом, она, естественно, расстроена тем, что компания прогорела, и нам, возможно, придется продать наш дом, если я не найду другую работу как можно скорее. Откровенно говоря, не лучший момент для ее встречи с Вилли. И, конечно, мы понятия не имеем, как воспримет это сама Вилли.

– Я, пожалуй, спрошу ее. И, конечно, сообщу тебе.

Она почувствовала, что ему не терпится уйти. Бедный Эд. Он никогда не любил попадать в сложные ситуации, а теперь, похоже, влип сразу в несколько.

Оба поднялись, он обнял ее и поцеловал ее холодное лицо.

– Спасибо за выпивку, дорогая. Я дам тебе знать насчет решения с нашей стороны.

– Было очень приятно повидаться. – Она не смогла заставить себя передать привет Диане, просто не могла относиться к ней иначе, чем с неприязнью, помня, как она обошлась с Сид.

Она проводила его по морозу, дождалась, когда заведется машина, и ушла в обветшавшую маленькую столовую. В последнее время у нее всегда щемило сердце от тоски, когда из дома кто-нибудь уезжал.

Дети

Джорджи: «Да я бы запросто смог привезти в Хоум-Плейс почти весь мой зверинец. Лора мне поможет. Повезем их в ящиках на поезде. Кроме Риверса, конечно. Он поедет со мной. Знаешь, мама, я все думаю: было бы лучше, если бы к нам переехала жить семья Лоры. Гарриет заявляет, что не любит питонов. Заявляет она!» Последние слова он повторил, скривившись от такой маловероятной неприязни.

* * *

Элайза: «Главная причина, по которой мы не любим гостить у кого-нибудь, – это молоко».

Джейн: «Вкус у него всегда не такой, как у нашего молока. Он противный. Так что если уж мы обязательно едем, можно нам лучше оранжаду?»

Эндрю: «А мне хочется поехать. Люблю бывать в новых местах, это хорошая тренировка, потому что я стану путешественником, когда вырасту. Открою Восточный полюс и прославлюсь на весь мир. А молоко – просто девчачьи выдумки».

– Мама, он такой глупый! Как ты его только терпишь?

* * *

Гарриет: «Мам! А как он узнает, что у нас теперь другой адрес?»

– Рождественский Дед всегда знает такие вещи.

– Тогда ладно, но как?

– Ну, вообще-то это мы ему сообщили. Только не спрашивай меня как, а то волшебство не подействует.

Клэри убила на рождественский кекс целый день. И теперь уже в четвертый раз вынула его из духовки и попробовала на готовность шпажкой. Наконец-то шпажка осталась чистой, не облепленной тестом. Она наклонила форму и вывалила кекс из нее на решетку, чтобы остудить. Хвала небесам, больше никаких рождественских угощений от нее не потребуется: Зоуи и Джемайма внесут свою лепту.

Марципан она уже сделала, и он стал причиной раскола в семье. Арчи пришел от него в восторг, а Берти заявил, что от одного названия его тошнит. Гарриет, успокоившись насчет Рождественского Деда, высокомерно заявила, что Берти просто слишком мал, чтобы разбираться в марципанах. Дети были взбудоражены: и предстоящим Рождеством в Хоум-Плейс, и переездом к Джорджи, и тем, что впервые в жизни у каждого из них будет своя спальня, и волнующей неопределенностью подарков, которые им достанутся, и перспективой встретиться на праздники с одиннадцатью другими детьми.

Лора пребывала в том же состоянии, а еще волновалась из-за подарков, которые приготовила сама. Маме она вышила на белом носовом платочке кривоватую букву «Д», но полотно от ее стараний стало серым и слегка запачканным кровью, поэтому она поставила Хью на страже у двери ванной, пока стирала свой подарок. Все свои карманные деньги, семь шиллингов и шесть пенсов, она сберегла, чтобы купить подарки, и составила список получателей. Родители в ее списке получили пометку «ха-ха!»: «Это просто чтобы вы с мамой не догадались про ваши подарки». Напротив имени Джорджи она написала: «Кролик, большой попугай, варан (только маленький), черепаха, две золотые рыбки и маленькая змея». Из-за ее размашистого почерка в списке не осталось места для других подарков. Хью предложил ей подарить Джорджи что-нибудь одно из перечисленного, но она возразила, что зоомагазин в Кэмден-Тауне просто замечательный. «И я хочу подарить ему все, что написала. Понимаешь, я его люблю».

– Мне кажется, там вы столкнетесь с явным дефицитом варанов, – тоном утешения сказала Джемайма, провожая их.

* * *

Утро выдалось нелегким. Лора считала себя такой богатой, что просто не могла понять, почему нельзя накупить всего, что ей хочется. Генри и Тому она хотела подарить перочинные ножи и была потрясена, обнаружив, что от такой покупки ее капиталы сократятся на целых пять шиллингов.

– Но ведь тогда для Джорджи останется всего полкроны!

– Не беда. Перочинные ножи – блестящая мысль. А в самом крайнем случае с Джорджи я тебе помогу. – Его растрогала ее необузданная щедрость. Ему вспомнилось, как Полли купила для Клэри маленький письменный стол.

– Увы, все вараны распроданы, – сообщил Лоре продавец в зоомагазине. И подмигнул Хью, а она заметила.

– Какой невежливый, – нарочно громко осудила она продавца, обращаясь к отцу.

– Уверен, он не хотел.

– Вот это я и не люблю. Когда люди делают то, чего на самом деле не хотят. А должны то, чего хотят по правде.

Утомилась, понял Хью. Столько поездок на автобусах, долгие поиски в «Селфриджесе», и вот теперь необходимость урезать планы для Джорджи.

– У него же нет ни одной золотой рыбки, – подсказал он.

Лора оценила идею. И выбрала сразу двух.

– Одна – это слишком жестоко. Она же умрет со скуки. И я хочу для нее настоящий аквариум, а не дурацкую банку. Аквариум с песком на дне и растущими из него зелеными водорослями.

После мучительных колебаний она выбрала рыбок: одну почти черную и одну золотую в черных крапинках.

– Они выглядят более редкими, чем просто золотые, тебе не кажется?