Чайная роза - Дженнифер Доннелли

— Прости, мам. Я не хотел тебя волновать.

— Не хотел волновать? А что еще мне оставалось? На глаза не показывался, вестей не подавал… Я даже не знала, где ты.

Джо уставился в пол. К списку людей, которым он причинил боль, нужно было добавить мать. Этот список становился длиннее с каждым днем.

Тирада Розы продолжалась еще несколько минут, но потом лицо матери смягчилось.

— Ладно, не бери в голову, — крепко обняв сына, сказала она. — Спасибо и на том, что я тебя нашла. И, судя по твоему виду, как раз вовремя. — Она отпустила его. — Что тебя напугало? От кого ты прячешься? Тебе нужно жить дома, со своими, а не на конюшне, как какому-нибудь мулу. Так что, впустишь ты меня или нет?

— Ага, конечно… Входи, мам. Правда, тут у меня не очень… Сейчас я принесу что-нибудь и посажу тебя.

Мать протиснулась внутрь и села на принесенную Джо хлипкую белую табуретку. Сам Джо сел на третью ступеньку деревянной лестницы.

— А где ты спишь? — спросила она, обведя взглядом конюшню.

— На сеновале.

— Что ешь? Тощий как соломина. На тебе одежда висит.

— Тут неподалеку есть закусочная.

— Ох, милый, это ужасно. Что ты здесь делаешь? Что случилось?

Джо рассказал ей все. Начиная с первой брачной ночи и кончая судьбой Фионы и выкидышем Милли.

Когда он закончил, Роза вздохнула. Ее лицо было сердитым, усталым и грустным одновременно.

— Да уж, наделал ты дел…

Джо понуро кивнул.

— Пошли домой, — сказала она. — В такое время нужно быть рядом с родными.

— Не могу, мам. После всего, что я сделал, мне хочется быть одному. Я не могу жить с людьми. Причиняю вред всем, к кому прикасаюсь. Испортил жизнь Фионе. И Милли тоже. Убил собственного ребенка… — Он закрыл лицо руками, пытаясь сдержать слезы. Джо одолевало чувство вины — огромной вины — и глубокая печаль.

Роза погладила сына по голове:

— Послушай меня, Джо. Посмотри на меня… — Он опустил руки. Его глаза были полны такой боли и такого страдания, что мать сама чуть не заплакала. — Мне плевать, что случилось с Милли. Хитрая и эгоистичная девчонка. Всегда была такой и такой останется. Гонялась за тобой, затащила тебя в постель и получила то, чего хотела. Конечно, ты тоже не без греха, но будут еще у Милли и муж, и дети. Все у нее наладится, если эта дрянь научится не брать чужое. А что касается младенца, то, как говорится, Бог прибрал. Может, оно и к лучшему. Хуже нет, когда ребенок рождается у родителей, которые не любят друг друга. Он слышит постоянные ссоры, чувствует себя никому не нужным, а потом решает повернуться ко всему спиной и ждать. Вот и все.

Джо закрыл глаза, его душили рыдания. Он изо всех сил пытался сдержать слезы, не хотел плакать при матери, но ничего не мог поделать; слезы лились из него, как кровь из глубокой раны. Фиона ненавидела его, Милли ненавидела его, и Томми тоже. Он сам себя ненавидел и ждал того же от матери, но ошибся. Ее слова и доброта стали его искуплением.

Роза вытерла ему глаза и успокоила голосом и прикосновением, как в детстве.

— Парень, ты платишь за свои ошибки. И будешь платить. Ты потерял ту, которую любил, потерял ребенка. Это дорогая цена. Чертовски дорогая. Но ты справишься. Не раскиснешь. Я в тебя верю. Ты не из того теста. Все совершают ошибки, а потом расплачиваются за них. Думаешь, ты один такой?

Джо кивнул и шмыгнул носом.

— Лучше глянь-ка, что я тебе принесла. — Она полезла в корзину и достала запеканку с мясом и почками, миску с картофельным пюре, кувшинчик с подливкой, тарелки и столовые приборы.

Джо невольно улыбнулся. В этом вся мама: думает, что любую его беду можно решить с помощью запеканки и пюре. Именно за это он ее и любит.

— Будь умником, найди нам что-нибудь попить. Кажется, ты говорил, что тут недалеко закусочная.

— Говорил.

Он взял две щербатые кружки, стоявшие на подоконнике, и пошел за горячим чаем. Когда Джо вернулся, его тарелка была полна доверху. Бедняга, стосковавшийся по вкусной еде, яростно заработал челюстями.

— Что, нравится? — с улыбкой спросила Роза.

— Ага.