Песня моряка - Кен Кизи

— Когда Петр и Иоанн ловили рыбу с Иисусом, они, наверное, тоже считали, что так будет вечно! — прокричал он Айку.

Чем больше показывались сети над водой, тем большее изумление охватывало Айка, пока он не начал ощущать себя почти как те галилейские рыбаки — и дело было не в количестве рыбы, а в ее разнообразии. Похоже, здесь было все, что можно было только себе представить. Лосось и длинноперый тунец соседствовали с тихоокеанской треской и арктическим хеком. Он разглядел барракуду и угольную рыбу, чрезвычайно редких в этих широтах. Тут и там мелькали красные плавники люцианов и оранжевые — морского окуня. В это сборище затесались длинноносые скаты и несколько плоских рыб. Здесь же оказался целый выводок ставриды, по поводу которой шутил Грир. Айк уже собирался сообщить о своем открытии Кармоди, как его внимание привлекло еще кое-что.

— Ну что там, черт побери? — прокричал интерком. — Кто-нибудь скажет?!

Грир полагал, что ответит Айк, но тот, онемев, смотрел на воду.

— Первоклассный улов, Карм! — откликнулся Грир. — К тому же очень разнообразный.

— Что там? — голос Кармоди дрожал от возбуждения, как у ребенка. — Тунец?

— Тунец, и не только. Столько разной рыбы я еще не видал. Лосось, и треска, и люцианы — все что хочешь! Интересно, что у них тут было за совещание в этой луже?

И тут он тоже увидел. Не удивительно, что Айк проглотил язык. На самом дне поднимавшейся сети находилось обнаженное человеческое тело, повернутое к ним спиной. Судя по размерам, оно должно было принадлежать мужчине. Огромные размеры торса были сравнимы лишь с грудной клеткой борцов сумо. Нет, он был еще больше! И настолько тяжел, что ему почти удалось продавить сеть в том месте, где была прореха, и теперь он висел, зацепившись за нее руками. Сеть натянулась настолько туго, что нити глубоко врезались в его распухшее тело. Но голова, плечи и верхняя часть рук все еще были скрыты кишащим месивом рыбы.

На нем не было одежды, но он весь был замотан в прозрачный пластик, плотно обтягивавший тело, то ли потому, что пластик успел съежиться, то ли потому, что труп успел сильно разбухнуть. Мощный торс буквально разрывал прочную пленку, и пластиковые лохмотья свисали с боков, как бинты у неудавшейся мумии. Нижняя часть тела была облеплена крабами, и это означало, что труп лежал на самом дне. Стянутая сеть, окончательно поднятая в воздух, медленно вращалась, и наконец стало видно, что за груз был прикреплен к телу, чтобы не дать ему всплыть. К гениталиям трупа был привязан переливающийся всеми цветами радуги красный шар, прозрачный, как лососевая икра, и превышавший своими размерами человеческую голову. Он болтался на худеньком отростке сморщенной плоти, производя впечатление крайнего неприличия и в то же время вызывая гомерический смех. Грир почувствовал, как внутри у него что-то закипает — не то приступ рвоты, не то истерический хохот. Но прежде чем он успел это определить, его остудил голос Айка.

— Ну что, напарник, ты по-прежнему считаешь, что Марли завалил какой-то медведь или хряк?

— Наверное, такие шары были не только у него, — наконец проговорил Грир, не сводя взгляда с болтавшейся красной сферы — от его ямайского говора и следа не осталось.

— В ближайшей округе таких больше не было, — ответил Айк. — И смотри, как они хитро его прицепили. Как там говорил Кларк Б.? Что боулинг — это основа жизни Омара?

— Этот парень слишком велик для того, чтобы быть Омаром Лупом, — попробовал возразить Грир, — смотри, какой здоровый.

Но пока они, остолбенев, взирали на свой улов, судно слегка качнуло, и тяжелый маятник сети ударился о нос. Удар не был сильным, но его оказалось достаточно, чтобы отросток сморщенной плоти оторвался, и шар шлепнулся обратно в море вместе с оторванными органами и волосяным покровом, а из образовавшегося отверстия вслед за ним дождем хлынул поток полуразложившихся кишок и какой-то слизи.

— Миксины, — проронил Айк, словно он давно уже ждал их появления. — Вот почему труп не похож на Омара. Море здорово обработало бедного Папу Лупа.

— Что там у вас происходит? — осведомился голос Кармоди по интеркому.

— Почему вы не выгружаете улов? Черт бы вас побрал, я сейчас приду!

Труп уменьшался на глазах, как сдувающийся шарик. Миксины непрерывным коричневым потоком продолжали стекать в море.

— Помнишь анекдот про алкоголика и плевательницу? — будничным голосом спросил Айк. Грир кивнул, пытаясь вспомнить, что имеется в виду. — Алкоголик приходит в бар и заявляет, что если ему кто-нибудь не поставит, он выпьет содержимое плевательницы. Когда желающих не находится, он берет медный таз и начинает поглощать его содержимое. Завсегдатаев начинает выворачивать. «Мы поставим! Поставим! — кричат они.

— Остановись!» Но алкоголик продолжает пить. Они бросают деньги, пытаясь его остановить. Но он пьет дальше. Когда он заканчивает и ставит плевательницу на место, все его спрашивают, почему он не остановился. И он отвечает, что не мог — «там все было одним куском». Грира передернуло.

— Ничего отвратительнее я еще не слышал. Ну ладно, пошевеливайся, мистер Плевательница. У нас тут дела обстоят не лучше.

Труп продолжал сжиматься — грудь у него уже опала, и теперь черед дошел до шеи. Пластик довольно долго предохранял тело от крабов и рыбы, так что у миксин было время как следует поработать внутри. Вероятно, ни от сердца, ни от легких уже ничего не осталось. Горло… язык. И вдруг сжавшийся торс проскользнул вниз и с хлюпающим звуком выскользнул из сети. Грир был неподалеку и мог зацепить его багром, но тело выглядело слишком ужасно. Он кинул взгляд на Айка в ожидании подсказки и испытал прилив благодарности, заметив, что тот разделяет его чувства. Слишком отвратительно. К тому же, что они смогут этим доказать? И Грир почувствовал, как внутри у него снова что-то начинает закипать. Но теперь он знал, что это смех.

— Все одним куском, ха-ха-ха-ха… — он бы предпочел, чтобы его вывернуло.

Кармоди появился на лестнице за их спинами как раз в тот момент, когда труп скрылся под лавиной устремившейся за ним рыбы.

— Что происходит с моим уловом? — глаза у него вылезли на лоб при виде пустеющей сети. — По последним сведениям, у нас было четыре тысячи семьсот фунтов рыбы. Это больше двух тонн.

— В этом-то вся и беда, Майк, — пояснил Айк. — Разорвалась прореха, которую мы заделали.

— Неужели вы не могли хоть что-то забросить на борт?! — взвыл Кармоди. — Вон оттуда — сюда?!

— К тому же они не очень хорошо выглядели, Карм, — ответил Айк. — Там была куча миксин.

— Миксин? — Кармоди повернулся к Гриру. — Ты ведь сказал, что у нас первоклассный улов.

— Я ошибся, — с виноватым видом откликнулся Грир. — Я погорячился. В основном это были миксины. Может, они и прогрызли дырку.

— Миксины! — Кармоди сплюнул. — Раньше они очень редко встречались в этих водах, а теперь эти сучьи твари повсюду! — договорить ему не дал писк телефона. Кармоди достал трубку из кармана комбинезона и поднес ее к уху, глядя на воду. Грир не сомневался в том, что это Алиса или Вилли, но Кармоди протянул телефон, и Грир, разобрав пряди своих волос, прижал трубку плечом.