Стекло и дерево - Сергей Буянов

Сколько нужно писать?

Каждому своё! Хирургу – рассказ, гинекологу – поэму, детскому врачу – повесть, терапевту – роман, а психиатру? Целую эпопею: трилогию, тетралогию, дека-мега-логию! Всё: от первого произнесённого пациентом слова и возраста держания головки, до последнего невменяемого выкрика и вычурного движения. Кроме того, следует расшифровать, обосновать и т. д. и т. п. и пр. И всё это ради скупого набора цифр, обозначающего диагноз.

Рим, воспользовавшись правом доктора наук, выставил правильный диагноз, не подстраивая его под известные старшим коллегам.

Когда труд закончился, в половине пятого появился губернатор.

– Ничто человеческое вам не чуждо, – заметил Рим.

– Что?! – опешил от неслыханной наглости Глава.

– Вы можете забрать сына, – устало разрешил врач.

– Что? Я был прав? Он отоспался, и всё прошло? – не скрывал радости губернатор, простив нахальство доктору.

– Вот, – Любимов придвинул родственнику пациента историю болезни, – здесь есть всё, необходимое для дальнейшего лечения.

– Так, значит, вы не станете его лечить дальше?

– Нет, психиатрическая помощь оказана в полном объёме. Психоз купирован, далее – дело нейрохирургов.

– Купирован, это что?

– Снят, пациент спокойно спит.

– Не понял? Шоковая терапия?

– Почему вы так решили?

– Как это почему? Его продержали в Гамбурге три недели, каждый день пичкали гадостью и еле откачали!

– И что?

– Немцы сказали, в другой раз – только шоковая терапия! А вы тут провели её без согласия родственников? Слушай, доктор наук, ты будешь врачевать в тюрьме! И очень долго, возможно – пожизненно!

– Никакой шоковой терапии, – спокойно сказал Рим. – Вы хоть взгляните в историю. Она пишется для прокурора, так нас с первого курса учат.

– И что я тут увижу? – губернатор придвинул к себе историю. Что и говорить, общественный политик прекрасно умел владеть собой. Только-только орал и чуть не стучал массивным кулачищем по столу и, возможно, по черепу врача, а тут же успокоился, словно ничего не произошло! Он принялся читать, едва разбираясь в обычных врачебных каракулях.

– Эхо-, эхолалия. Что за муть?

– Прочтите диагноз, – предложил Любимов. – Вот здесь.

– «Объёмный процесс гол. мозга. Энкефалино-эндорфиновый криз, спровоцированный приёмом алкоголя». Всё-таки, патологическое опьянение?

– Патологическое, но причина его известна, поэтому оно не может считаться диагнозом.

– А причина – объёмный процесс и этот криз?

– Да.

– Понимаю, но при чём тут нейрохирургия?

– Вам, как родственнику пациента, скажу прямо: необходима операция, в срочном порядке!

– Из-за объёмного процесса?

– Да, так называется опухоль.

– Р-рак?!

– Возможно, доброкачественная.

– Как это, возможно?

– Любая опухоль мозга считается злокачественной, поскольку сдавливает ткань мозга и нарушает его функции, – как студенту разъяснил психиатр.

– Каков прогноз?

– Я не хирург, но полагаю – неплохой.

– Но почему опухоль? У нас в роду ни у кого нет рака.

– Я вам советую немедленно проконсультироваться с нейрохирургами.

– Прямо сейчас?

– Чем скорее, тем лучше.

– Но сын может идти и нормально себя вести?

– А вот за это я отвечаю!

– И всё-таки, мне интересно узнать: каким образом удалось убрать этот психоз? И что это за эн, эк, не выговоришь, криз?

– Смысл в следующем: опухоль, размером с булавочную головку, сдавливает определённый центр мозга, регулирующий, продукцию энкефалинов и эндорфинов – внутренних наркотических веществ человека. Благодаря этим гормонам мы получаем удовольствие от естественных физиологических процессов. Приём алкоголя спровоцировал резкий их выброс в организм, получилась передозировка, а причиной тому послужила опухоль мозга, – Рим достал из стола схематическое изображение головного мозга человека и провёл две линии крест-накрест, затем обвёл точку пересечения. – Локализация опухоли именно здесь.

– Я возьму схему?

– Конечно.

Губернатор оказался достаточно умным человеком. Он извинился перед Римом за излишнюю горячность. Разбудив вполне нормального сына, всё-таки не удержался и спросил:

– Да как всё-таки удалось?

– Это моя собственная методика, благодаря ей мне присвоена учёная степень.

– А он всё помнит? – обратился к врачу губернатор, не воспринимая присутствия сына.

– Конечно помню, только спать хочу, вымотался, как собака! Неудивительно, столько дурной энергии потратил! Кстати, я никому там шею не свернул?

Губернатор что-то буркнул в ответ и поскорее вывел сына вон из страшной клиники. Дальнейший рассказ отпрыска вовсе укрепил мистическое восприятие молодого доктора наук.

– Так ты, значит, понял, что… – губернатор не мог сразу подобрать нужное слово.

– Что крышу сорвало? Конечно понял, а самое главное, что я всё, абсолютно всё помню! Вот раньше не помнил, а сейчас наоборот, отчётливо всё так соображаю.

– Этот доктор сказал, что у тебя опухоль мозга.

– Да ты что? И как теперь?

– Ты что, веришь?

– А ты нет? Он за три часа поставил меня на ноги, а ты ещё сомневаешься? Так, спрошу прямо: это смертельно?

– Он сказал, что нет, что любой нейрохирург запросто справится. – Ещё что сказал?

– Много чего. Про какие-то внутренние гормоны-наркотики. Про действие алкоголя на твою, якобы существующую, опухоль.

– И ты смог так долго слушать незнакомого человека?

Губернатор красноречиво развёл руками, что делать? Пришлось.

Он сильно сомневался в диагнозе доморощенного эскулапа.

Несколько дней спустя, за рубежом, когда губернатор наложил снимок компьютерного томографа поверх схемки Любимова и увидел совпадение локализации светлого пятнышка – один к одному – с кружком, обведённым простым карандашом, покрылся холодным потом!