Стекло и дерево - Сергей Буянов

– Спасибо, Егор Степанович.

– Ректор почему-то вне себя. Всё дело в ставке. У вас, Рим Николаевич, небольшая несостыковка. Три лекции, так. Затем работа с соискателями, лечебная ставка, так, – перечислял профессор, а Рим никак не мог уловить причину гнева ректора, – а вот часы работы со студентами, оказывается, не выполняются в полном объёме!

– Да, но…

– Вот и я попытался объяснить. Но, увы, безуспешно, – профессор виновато улыбнулся, – абсолютно безуспешно! Вот нет почасовой выработки, и всё тут!

– Нельзя объять необъятное!

– Я все понимаю. Это, надо отметить, наши внутренние дела, – качнул головой Васильчиков, что свидетельствовало о крайнем возбуждении, – ректор приказывает немедленно исправить положение.

– Но как? В сутках только двадцать четыре часа!

– Есть некоторые соображения, – улыбнулся профессор, – мы сдвоим группы студентов, обосновывая производственной необходимостью, так в два раза увеличится нагрузка. Полностью освободить вас нельзя. Так что, с соискателями и аспирантами, будете работать в другие часы.

– То есть, вечерами, – уточнил Рим.

– Пока только так. Возможно, ректор перестанет придираться. Скорее всего, так оно и будет.

– Но ведь, есть причина его гнева? – намекнул Рим.

– Среди наших сотрудников не может быть докладывающего, – заявил профессор.

– Так это же, это же Ежиха! – сорвалось с языка у Рима.

– Возможно, Евгения Евгеньевна заинтересована в процессе обучения студентов.

– Да как вы не понимаете? Ведь это же, откровенный саботаж! И никто, кроме Дулиной, не может стукнуть ректору!

– Не пойманный не вор, – улыбнулся Васильчиков.

– Неужели у нас нет механизмов защиты от лечпрофа, не имеющей никакого отношения ни к кафедре конкретно, ни к науке в целом?

– Посмотрим, что-нибудь придумаем, – пообещал Васильчиков.

Рим попрощался.

– Да, кстати, как там ваш Киборг?

– Неплохо, неплохо! Полагаю, ещё неделя и станет здоровым.

– Хорошо, хорошо, – пробормотал профессор едва слышно.

Не смотря на явную поддержку со стороны непосредственного начальника, у Рима на душе заскреблись кошки. Похоже, война продолжается.

Едва он дошел до своего отделения, как дежурная санитарка вручила повестку к следователю.

– Разве не надо было расписаться в получении? – спросил Рим.

– Я поставила вашу печать. Подумала, вы заняты. А что, неправильно сделала?

– Всё нормально, – рассеянно сказал Рим. Мысли его уже были далеко за пределами разговора с санитаркой.

Что ещё за повестка? Откуда? Почему? На первые два вопроса отвечал текст повестки, а вот на последний – никто. Рим позвонил Ивановым.

– Привет, Рим! – обрадовалась Алина. – Так редко встречаемся сейчас! Хоть бы звонил почаще!

– Как у вас дела?

– Да пока не родила!

– Да? Как же я забыл?!

– А вот так, похоже, не только ты, но и будущий папаша периодически забывает! – Рим почувствовал, как надулись губы Алины.

– А в чём дело?

– Опять он на работе! Хоть ночами не ходит, и то спасибо! А ты хотел с ним переговорить?

– В общем-то да, но это не срочно.

– А мне скажешь?

– Да это пустячок, ни о чём. Там, в нашей работе один момент надо бы подоступнее разъяснить, – сказал Рим. Расстраивать беременную вовсе не хотелось. – Я заеду вечером?

– А ты глянь на часы!

– Половина десятого, – вслух произнёс Рим.

– Когда наступает вечер?

– Хорошо, я завтра перезвоню.

– А что хотел? – переспросила Алина и тут же поправилась. – Ах да, насчёт работы! Видишь, уже совсем ничего не соображаю, токсикоз?

– Да у меня тоже бывает токсикоз, – успокоил Рим.

– Всегда приятно, общаться со специалистом! Вы всегда всё сможете разъяснить, навести порядок в хаосе мыслей! А вот скажи мне, пожалуйста, – далее Алина начала консультироваться о чём-то, что-то рассказывать. Видать, ей скучно, и поговорить не с кем.

Рим отвечал, что-то уточнял, спрашивал.

Внезапно Алина задала вопрос из другой оперы, как сама выразилась.

– А что у тебя с Линочкой?

– В каком смысле? – смутился Рим.

– Отвечайте на вопрос, гражданин Любимов!

– Подробно?

– Интимные детали можно, пожалуй, опустить, – великодушно разрешила Иванова.

– Честно говоря, сам ещё не разобрался.

– Так ты женишься на ней, как честный человек?

– Пожалуй, это вопрос, выходящий за рамки моей компетенции.

– Странно, – многозначительно помолчала Алина.

– Я не понимаю.

– Думаешь, я понимаю?

– Алина, хватит дурить мне голову! Что там у тебя за неясные представления?

– Ты мне уже диагноз поставил?

– Надо бы и тебе ответить на вопрос!

– Отвечаю! Ты откуда сейчас звонишь?

– Из ординаторской.

– Точно?

– Да что за шутки? Я не понимаю, отчего такой хитрый голос? Конечно, я звоню с работы, что еще?

– Верю, верю! Тогда понимаю все.

– Что, всё?

– Твою реакцию! Я думала ведь, не можешь ты так играть!

– Пора и тебе престать играть.

– Я тебе следующее скажу: Эвелина попросила меня, чтобы я подтвердила, что она ночует у нас!

– Когда?!

– Сегодня!

– И что?

– Я подтвердила, разговаривала с бабушкой. Слушай! Ты, действительно, ничего не знаешь?

– Впервые слышу. Может, и раньше такое бывало?

– Да нет, не беспокойся! Это будет в первый, но надеюсь, не в единственный раз!

– Что ты имеешь в виду?

– Сам знаешь! Она мне прямо сказала, что остаётся у тебя. До утра.

– До утра?

– А как иначе?

– Что молчишь? Я не понимаю, что тут такого? Это что, преступление?

– Нет.

– Давай, мчись домой без задержки, навстречу сюрпризу! И удачи вам!!! – Алина нажала на рычаг. Ей уже надоело, даже как-то противно стало слушать! Чего тут скрывать? Да ещё от близких друзей! Хотя, скорее всего, Рим ничего не знает! Стал бы он звонить из дома, когда рядом Эвелина! Скорее всего – это любовь А Линочка просто молодец! Алина прониклась уважением к подруге. Её так и подмывало позвонить на квартиру Любимова, рука так и тянулась к аппарату. С другой стороны, какая необходимость? Алина и так всё узнает первой и единственной! Но так хотелось, хотя бы предупредить подружку.