Ледяное озеро - Элизабет Эдмондсон

— Хелена, — пробормотала она. — О Боже.

— Прочти это! — распорядился Эдвин, забирая у нее секатор.

Глаза тетки блуждали по комнате, останавливаясь на чем угодно, только не на газете.

— Я понимаю, ужасно видеть это написанным… Ваша бедная мать…

Но Эдвин был безжалостен.

— Забудь о трагических обстоятельствах. Посмотри на дату.

— О! О Боже!..

Аликс пододвинула стул и усадила на него тетку.

— Эдвин, тебе не обязательно быть таким жестоким.

— Мне? Я не жестокий. Жестокими надо назвать людей, насочинивших всю эту кучу вранья, которой нас потчевали годами.

— Конечно, это ошибка. Я имею в виду дату. Хелена погибла в сентябре. Или даже в октябре?

— Ты хочешь сказать, что она умерла после рождения Утраты, двадцать третьего сентября? Ведь именно тогда ее день рождения, не так ли?

Труди кивнула. Она все крутила и крутила в руках обрывок шпагата, наматывая его на пальцы, затягивая так сильно, что он впивался в плоть.

— Это не выдерживает критики! — бросил Эдвин.

— А если в газете нет ошибки? — поддержала брата Аликс. — Если Утрата родилась в сентябре, а мама погибла в августе? В этом случае мама не могла быть матерью Утраты. Утрата нам не сестра, правда, тетя?

Труди посмотрела на свои руки с куском шпагата, но ничего не сказала.

Эдвин не обращал внимания на предостерегающие взгляды Аликс: он не был расположен к великодушию.

— Если ты прочтешь заметку, то увидишь, что там нет ни слова об Изабел. Изабел не было в машине вместе с Хеленой, признайся, тетя!

Труди вздохнула.

— Да.

— Так где же она находилась? Где и откуда в этой истории появляется Утрата? Хотя, думаю, мы можем догадаться.

— Не сердись, тетя, на Эдвина, — мягко промолвила Аликс. — Но мы должны знать. Ты ведь и сама понимаешь, не правда ли?

— Следовало сообщить вам давным-давно. Всем вам. Ложь порождает ложь, и никогда от нее не появляется пользы, как бы ни были благи намерения. Ах чтоб эту веревку!

Пока она нервозно распутывала петли шпагата, послышались приближающиеся быстрые шаги. Аликс и Эдвин обернулись на звук. В дверях стоял Сол, как всегда гладкий и прилизанный, с мрачным, озабоченным лицом, а за ним — его жена. Обогнув мужа, Джейн шагнула вперед.

— Я шла помочь тебе с цветами, Труди, однако Сол услышал громкие голоса и прибежал тебя спасать. Видимо, он решил, что обидчик Урсулы проник к нам в служебные помещения.

— Едва ли это предмет для шуток, — поморщился Сол. — Аликс, Эдвин, что вы здесь делаете? Что вы сказали Труди? Чем так ее расстроили? Она бледна как полотно; право, это скверно с вашей стороны. Джейн, позови Роукби, пусть принесет бренди.

— Спасибо, Сол, но в чем я меньше всего нуждаюсь в этот ранний час, так это в бренди. Где мама?

— В своей комнате, к счастью. В противном случае она бы услышала доносящийся отсюда шум, а ей нужен покой. После вчерашнего шока.

— Бабушке нужен покой? — возмутилась Аликс. — С какой стати?

— Замолчи! — одернул ее Эдвин.

Сол заметил газету.

— Что это? — Он увидел фото, заголовок, и его лицо потемнело. — Что все это значит? Где вы взяли газету? Труди, это твоих рук дело?

— Перестань, Сол. Становиться в позу и брызгать слюной неуместно. Аликс нашла газету — не спрашивай меня где! — и принесла мне показать. Они хотели, чтобы я ответила на некоторые вопросы.

— Не их дело — задавать вопросы! Их это не касается!

— Тогда кого касается, если не нас? — требовательно спросила Аликс. Черт бы побрал дядю Сола, явившегося в столь неподходящий момент. — Не могли бы вы его увести? — попросила она Джейн.

Та пожала плечами.

— Пусть выговорится. Он все равно вскоре побежит к Каролин, чтобы обо всем рассказать.

— Не смей, дядя Сол! — предупредил его Эдвин. — Никто ничего не сообщит бабушке, пока мы не докопаемся до истины. И не пытайся изобразить, что это не наше дело. — Он ударил по фотографии тыльной стороной ладони. — Чье это дело, если не наше? Ради всего святого, ведь это наша мать!

— И жена моего брата! — напыщенно произнес Сол.

— Велика важность! — Эдвин наклонился к сидящей на стуле Труди, приблизив лицо к ее лицу. — Прошу тебя, тетя Труди, сними груз со своей души.

— Да, пожалуйста, тетя Труди! — подхватила Аликс. — Теперь, когда нам уже столько известно, мы непременно выясним остальное, тем или иным способом.

Труди выпрямилась и промолвила:

— Как я только что сказала… Мое мнение… Вам следовало все рассказать. Давным-давно.

Перед сестрой, нависая над ней, вырос Сол.

— Труди, я запрещаю тебе произносить хоть слово!

Не обращая на него внимания, Труди заговорила, обращаясь к Эдвину:

— Хелена не была матерью Утраты, а Утрата — не ваша сестра. Она ваша племянница. Ее матерью была Изабел.

Джейн тихо и протяжно присвистнула:

— Вот это номер! — Она резко обернулась и посмотрела Солу в лицо. — И ты знал об этом? — Она схватила газету и пробежала глазами колонку. — А где была Изабел, когда погибла Хелена?

— В клинике, ожидая рождения ребенка.

— Довольно! — почти взвыл, словно от боли, Сол. — Ради всего святого, избавь нас от этих непристойных подробностей. Мама глубоко опечалится, оттого что все всплыло наружу, да еще теперь, в самое неподходящее время.

Эдвин, Аликс, Труди и Джейн воззрились на него.

— Как раз в тот момент, когда ребенок должен быть отдан на удочерение.

— На удочерение? — крикнул Эдвин. — На удочерение? Мою сестру?

— Она не твоя сестра! — раздраженно бросил дядя Сол. — Всего лишь племянница. Причем незаконнорожденная. Я знал, что старания Хелены выдать себя за ее мать ни к чему не приведут. Я понимал, что все откроется, рано или поздно, и разразится скандал.

— Скандал в том, что это держалось под спудом столько лет! — вспылил Эдвин. — И мне плевать, сестра мне Утрата или племянница: она член нашей семьи, и ее место в «Уинкрэге», как было всегда.

— Следовало все нам рассказать, — продолжила Аликс. — Так же как и Утрате. Она имеет право знать, кто она.

— Насчет этого я не уверен, Аликс, — тихо промолвил Эдвин.

— Говорят, лучше быть почтенным сиротой, чем ублюдком, — сказала Труди.

— Труди, следи за своей речью, — поморщился Сол.

Глаза Джейн сузились.

— Если ты имеешь в виду нормы морали, то как быть с Мэвис? Полагаю, тебе надо помолчать.