Ледяное озеро - Элизабет Эдмондсон

— Доброе утро, мистер Хэл! Прежде чем вы отправитесь к сэру Генри, мисс Аликс хотела бы перемолвиться с вами словом. Она в новой утренней комнате, если вы соблаговолите. Третья дверь налево, сэр.

— Я присоединюсь к вам с Генри через минуту, Дафна, — сказал Хэл. — Введи его пока в курс дела.

— Хорошо, но не позволяй Аликс слишком тебя задерживать. Я хочу, чтобы ты узнал мнение Генри, и не желаю потом выслушивать комментарии, будто я неправильно поняла его или он не ухватил ключевые моменты.

Хэл удалился в новую утреннюю комнату, славившуюся тем, что она вдвое превышала размером старую, а прабабка Аликс поместила туда всю мебель, которую приобрел ее супруг, путешествуя по Китаю, добавив в качестве завершающего штриха китайские обои и освещение. Комната подавляла, но Хэл, изумившись при виде этого великолепия, решил не обращать внимания на декор.

Аликс сидела на краешке кресла, обитого красным шелком с драконами. Она хмурилась и курила сигарету с таким видом, словно от этого зависела ее жизнь.

Хэл закрыл за собой дверь и спросил:

— Что-то случилось?

— И теперь вы понимаете, — закончила Аликс, — это объясняет то, что случилось в тысяча девятьсот двадцать первом году: почему мама уехала с Изабел.

Далеко не все, подумал Хэл.

— А что известно насчет Изабел?

— Дядя Сол, который, как оказалось, все время был в курсе, что Утрата дочь Изабел, утверждает, что та умерла в родах.

— Вы ему верите?

— Да, ведь она была очень молода и к тому же в ужасном состоянии из-за смерти мамы, не говоря уже о естественном страхе перед родами. Я не могу спокойно думать об этом.

Хэл усмехнулся. Если бы Сол сообщил ему, что сегодня вторник, он предпочел бы посмотреть на календарь, чтобы удостовериться.

— А леди Ричардсон знает о вашей находке? Вы считаете, это была ее идея — удалить из дома Изабел и выдать Хелену за мать Утраты?

Аликс пожала плечами.

— Подобное часто случается, когда бабушка выдает себя за мать, чтобы соблюсти приличия и избежать скандала. Не удивительно, что бабушка всегда так отвратительно относилась к Утрате: она ненавидит и презирает бастардов, как она их называет. Мама же, вероятно, предпочла сама защитить Изабел и доброе имя семьи. Она сочла бы незаконного ребенка позором, не правда ли?

— Да. Тем более что в четырнадцать лет Изабел вряд ли могла законно выйти замуж.

— Конечно, нет.

— У вас есть какие-нибудь соображения о том, кто отец Утраты?

— Мы уже сломали себе головы, но никаких соображений. Наверное, кто-нибудь из местных. Похоже, связь открылась в то самое Рождество, — вот откуда весь шум и треволнения. Бедная Изабел, каково это было для нее!

Хэл произвел в уме вычисления.

— Если Утрата родилась в сентябре, значит, в декабре и январе никто не мог бы догадаться, что Изабел беременна. Интересно, зачем тогда ее запирали и делали вид, что она больна?

— Наказание. За то, что застали где-то с мужчиной, — мрачно изрекла Аликс. — Бабушка, видимо, посадила ее на хлеб и воду, из вредности. Только мама не сердилась на Изабел. Она злилась на бабушку… Ну да в этом не было ничего необычного. И я знаю, что она спорила с папой, чего никогда не случалось раньше. Нас с Эдвином постоянно отгоняли, отправляли кататься на озеро. Или запирали в детской с книжками, что нам не нравилось, поскольку нас никогда не заставляли делать уроки в рождественские каникулы.

— А Утрата знает обо всем?

— Кое-что знает, кое о чем догадалась, не удивлюсь, что вычислила и многое другое. У Утраты острый и трезвый ум. Она быстро усваивает информацию. Я так не умела в ее возрасте. Факт для нее — просто факт, и нет смысла переживать по этому поводу. Все ее эмоции отданы музыке и лошадям.

Хэл подумал, что, если бы он жил с Ричардсонами, он бы тоже научился не позволять себе предаваться чувствам.

— Честно говоря, ваша семья меня ужасает.

— Даже я?

— Даже вы. Сунулись в прошлое, точно хорек в кроличью нору, и вот что накопали. Уверен, это не конец.

— Почему?

— Приходит на ум ящик Пандоры, а еще — смесь из всяких мерзостей и злодейств в семьях Атрея, Пентея… не говоря уже о Медее.

— Право, Хэл, вас послушать — так Ричардсоны запекают младенцев в пирогах, убивают своих отпрысков из мести или вообще страдают от безумия, насланного богами.

— Что ж, история с Утратой имеет явный привкус пирога с младенцами.