Фигня - Александр Житинский

Усатый попятился в коридор, прикрыл за собой дверь.

– Алекс, какая у вас интересная страна…– бессильно проговорила Барбара.

Через полчаса Алекс в полном облачении сидел перед светящимся экраном дисплея и уверенно манипулировал клавишами компьютера. Рядом с ним сидел небольшого роста казах, который явно не успевал следить за действиями Алекса, но был в полном восхищении от его работы и возможностей компьютера. Он причмокивал губами и кивал головой.

Барбара сидела по другую сторону от казаха и бесстрастным голосом коммивояжера, знающего цену своей продукции, давала пояснения, которые тут же переводил Алекс.

– В режиме обработки данных компьютер ИБМ способен работать с файлами до восьмидесяти мегабайт на винчестере…

– Винчестер – восемьдесят мегабайт, возможности интерфейса практически неограничены… – пояснял Алекс.

Усатый и два его молодых помощника мажористого вида с почтением слушали, стоя сзади.

– Я все понял, – кивнул казах. – Столько это стоит?

– Комплект – восемьдесят тысяч, – сказал Алекс.

– Но мне говорили – шестьдесят пять…

– Кто говорил? Эти? – кивнул на усатого Алекс. – Вы их больше слушайте. Восемьдесят – хорошая цена. Как ты думаешь, Барбара, стоит ли ему купить этот компьютер и быстрее убраться отсюда?

– О, йес! – кивнула она.

– Хорошо, я согласен, – сказал казах.

Усатый за его спиной изобразил восторг на лице, показал большой палец подручным.

– Грузите, – небрежно сказал Алекс. – И постарайтесь нам не мешать.

Они с Барбарой вышли из конторы, направились в спальню. Едва они переступили порог, как их схватил приступ беззвучного смеха.

А в коридоре топали ногами, выносили ящики с компьютером.

Алекс налил шампанского, они с Барбарой выпили.

– За успех нашего предприятия! – провозгласил он тост.

Раздался робкий стук в дверь.

– Войдите! – разрешил Алекс.

В спальню подобострастной походкой вошел усатый. В руках он держал пачку денег.

– Извините, мы сейчас уйдем… Вы продали машину на пятнадцать тонн дороже, чем было договорено… Вот ваша доля, процент прибыли. Здесь пять тонн…

– Такие мелочи… – небрежно протянул Алекс. – оставьте там, – он указал на телевизор.

Усатый положил деньги на телевизор, откланялся.

– Больше вас никто не побеспокоит. Извините…

Его шаги затихли по коридору, затем в замке повернулся ключ.

Алекс и Барбара взглянули друг на друга.

– Вот такая любовь, Варя… – вздохнул он. – Скажи: лю-бовь…

– Лью-боффь, – повторила Барбара.

– Не кар-то-шка…

– Нье кар-то-шка… – повторила она.

Он приблизился к ней, и опять, как вчера ночью, почувствовал, что завод кончился. Алекс печально пожал плечами:

– Что ты скажешь! Везде засада… Давай споем:

Скажи ты мне, скажи ты мне,

Что любишь меня, что любишь меня…

И Барбара с готовностью подхватила:

Скажи ты мне, скажи ты мне,

Что любишь ты меня!

Она обняла его, и оба повалились на кровать.

Наутро влюбленную пару можно было видеть в магазине «Мелодия», на Невском проспекте, где Алекс покупал пластинку русских романсов для Барбары.

Продавщица завернула пластинку, дала Алексу. Он подошел к Барбаре, ожидавшей его в сторонке.

– Это подарок для тебя.

– Что здесь? – спросила она.

– Голубчик… – грустно улыбнулся он.

Барбара прижала пластинку к груди.

Они вышли на улицу, пошли по проспекту. Сияло солнце, шли навстречу прохожие – и почти все обращали на Алекса и Барбару внимание. Что-то было в их лицах такое, что не часто встречается на будничных улицах Ленинграда.

На углу он увидел продавщицу гвоздик. Охапка цветов торчала из ведра. Они подошли к продавщице.

– Вам сколько? – спросила она.

– Все! – сказал Алекс.

Продавщица принялась считать гвоздики, Алекс отсчитывал деньги из пачки, оставленной усатым.

Барбара обняла охапку гвоздик, и они вышли на проезжую часть ловить такси. Вероятно, у них был столь необычный вид, что такси остановилось сразу. Алекс по-хозяйски распахнул дверь, усадил Барбару, затем уселся с нею рядом.

– Аэропорт, пожалуйста, – сказал он.

Они подкатили к зданию аэропорта, к международному отделу. Алекс помог Барбаре выйти из машины, расплатился с водителем, щедро дав на чай.

Он уже вознамерился вести ее в здание аэропорта, но она остановила его.

– Тебе не нужно туда ходить. У тебя могут быть неприятности.

– Вот еще! – сказал он.

Они прошли сквозь стеклянные двери и оказались в просторном холле, где шла регистрация пассажиров. Вся американская группа стояла с чемоданами и сумками в очереди. И конечно, все как один американцы оглянулись на них, когда Барбара и Алекс появились в зале.

Они шли через зал – легкие, молодые и бесстрашные – так что весь аэровокзал замер, любуясь ими.

А в стороне стоял Николай с нашлепкой пластыря на скуле, и рядом с ним – два молодчика с квадратными фигурами.

Барбара подошла к своим. Джейн и Джесси обрадованно обняли ее, как после разлуки. Все знакомые американцы жестами и улыбками выражали Алексу свое одобрение.

– Алекс, гуд! – слышались возгласы.

Стебликов скромно улыбался. Он понимал, что заслужил эту славу.

Миссис Бэрридж подошла к нему, сняла с себя какой-то американский значок, нацепила на грудь Алексу.

– Храни тебя Господь! – сказала она.

– Благодарю вас, мэм, – кивнул Алекс.

Николай и его помощники мрачно наблюдали.

– Пассажиров рейса Ленинград – Нью-Йорк просим пройти в таможенный зал, – прозвучало объявление.

Барбара дернулась, беспомощно посмотрела вверх, откуда доносился голос, разлучающий их, по всей вероятности, навсегда.

– Алекс… – прошептала она, прижимаясь к нему.

Он обнял ее, поцеловал, делая это со спокойным достоинством свободного человека.

– Мы увидимся? Ты приедешь ко мне? – спрашивала она.

– Варя, ты же знаешь, что это невозможно, – сказал он по-русски.

По щекам ее покатились слезы. Она еще раз поцеловала Алекса, потом резко повернулась – и исчезла за дверью таможни.