Бархатные коготки - Сара Уотерс

— Берите, — сказала она и, не удержавшись, поинтересовалась: — Но разве у вас нет своей? Я думала…

— Между нами, я ушла со сцены довольно неожиданно. Много чего было потеряно, и до сих пор я об этом не заботилась. Но карточка… — Я опустила глаза на фото. — Вряд ли мне повредит пустячное напоминаньице, верно?

— Надеюсь, что не повредит, — добродушно согласилась Дженни. Она перевела взгляд на Флоренс и остальных. — Ваша девушка вас ждет, — улыбнулась она.

Я опустила фото в карман пальто.

— Верно, ждет, — рассеянно кивнула я. — Верно.

Я присоединилась к подругам, и мы, проложив путь сквозь толпу, выбрались по ненадежной лестнице на пронзительно холодный февральский воздух. Под стенами «Фрегата» было темно и тихо, однако с Кейбл-стрит доносился отдаленный гул. Подобные нам посетители питейных палаццо и пивных потихоньку выбирались на улицу, чтобы на неверных ногах отправиться домой.

— А не бывало ли столкновений, — спросила я по пути, — между женщинами из «Малого» и местными жителями или хулиганами?

Энни, поежившись, подняла воротник и взяла мисс Раймонд под руку.

— Да. Случалось. Однажды какие-то мальчишки нарядили в шляпку поросенка и спустили по лестнице…

— Что ты говоришь!

— Да, — подтвердила Нора. — И еще какой-то женщине проломили в драке голову.

— Но драка была из-за девушки, — зевая, пояснила Флоренс, — и ударил ее как раз муж этой девушки…

— По правде говоря, — продолжала Энни, — в этих местах настоящее столпотворение: евреи и индийские матросы, немцы и поляки, социалисты, анархисты, Армия спасения… Здешний народ уже ничем не удивишь.

И все же не успела она закончить, как из дома в конце улицы вышли двое парней и при виде нас (Энни и мисс Раймонд под ручку, Рут, засунувшая руку в карман Норы, мы с Флоренс тремся друг о друга плечами) зашептались и заухмылялись. Один, когда мы проходили мимо, смачно сплюнул, другой поднес сложенную чашечкой ладонь к ширинке и загоготал.

Энни оглянулась на меня и пожала плечами. Мисс Раймонд, чтобы нас развеселить, проговорила:

— Интересно, будут ли и у меня на совести разбитые женские головы…

— Только сердца, мисс Раймонд, — откликнулась я галантно и с удовлетворением поймала на себе хмурые взгляды Энни и Флоренс.

Группа наша стала редеть: в Уайтчепеле Рут и Нора наняли кеб до своего дома в Сити, а в Шордиче, где жила мисс Раймонд, Энни, опустив глаза долу, заявила: «Думаю, мне нужно проводить мисс Раймонд до дверей, а то час уже поздний; вы двое ступайте вперед, я вас догоню…»

И вот мы с Флоренс остались вдвоем. Шагали мы быстро, потому что погода была холодная, Флоренс жалась ко мне, опираясь на мою руку. Выйдя на Куилтер-стрит, мы остановились (как я, когда явилась сюда впервые), чтобы немного вглядеться в темные зловещие башни рынка Колумбия и беззвездное и безлунное лондонское небо, полное смога.

— Вряд ли Энни нас догонит, — пробормотала Флоренс, оглядываясь.

— Пожалуй, и пытаться не станет.

В доме показалось, с улицы, жарко и душно, но когда мы сняли пальто и посетили уборную, нам сделалось зябко. Ральф установил заранее мою передвижную кровать и прикрепил к каминной полке записку, что в духовке для нас оставлен чайник. Чай в самом деле там был — густой и темный, как соус, но мы все равно за него взялись. Вернулись с кружками в гостиную, где было теплее, и стали греть руки над угольками, догоравшими в камине среди пепла.

Кресла были отодвинуты, чтобы освободить место для кровати, и мы робко уселись бок о бок. Кровать при этом катнулась в сторону, и Флоренс рассмеялась. Тьму разгоняла только прикрученная настольная лампа. Мы сидели, прихлебывали чай и глядели в огонь; время от времени в камине сдувало золу и с треском вспыхивал уголек.

— Какая тут тишина после «Малого»! — спокойно заметила Флоренс.

Я уже раньше подтянула колени к подбородку (кровать была очень низкая), а теперь оперлась на них щекой, улыбаясь Флоренс.

— Хорошо, что ты свела меня туда. Это был у меня самый приятный вечер с… с незапамятных времен.

— Так уж и незапамятных?

— Да. Ведь знаешь, мне мало веселиться самой, нужно еще видеть тебя веселой.

Флоренс улыбнулась и зевнула.

— Как ты думаешь, мисс Раймонд очень красивая?

— Недурная.

«Не такая красивая, как ты», — хотелось мне сказать, пока я рассматривала черты, казавшиеся мне прежде заурядными. О Фло, ты красивей всех на свете!

Но я промолчала. А Флоренс тем временем улыбнулась.

— Я вспоминаю другую девушку, за которой ухаживала Энни. Мы впускали их к себе, потому что Энни тогда делила постель с сестрой. Они спали здесь, а мы с Лилиан наверху, и сколько же от них было шуму! Миссис Монкс спросила: «У вас кто-то заболел?» Пришлось сказать, что у Лили разболелся зуб, а ведь на самом деле она спала без задних ног со мною рядом…

Флоренс примолкла. Я ослабила узел галстука: представив себе, как Фло лежала рядом с Лилиан и мучилась приливом бесплодной страсти, я, как обычно, испытала и горечь, и волнение.

— Это было тяжело — делить постель с человеком, которого так любишь? — спросила я.

— Ужасно тяжело! И в то же время чудесно.

— И ты ни разу… не поцеловала ее?

— Целовала иногда, когда она спала, — в волосы. Они у нее были такие красивые…

Мне живо вспомнилось, как я лежала рядом с Китти, когда мы еще не были любовницами. Слегка меняя тон, я спросила:

— Случалось тебе разглядывать ее лицо, пока она спала, и надеяться, что она видит сны о тебе?

— Я специально зажигала свечу!

— А мучило тебя желание ее потрогать, когда она лежала рядом?

— Ох, до чего мне этого хотелось! Даже страшно было.

— И ты трогала самое себя и желала, чтобы это были не твои, а ее пальцы?..

— Да, и потом краснела! Однажды я придвинулась к ней вплотную, и она произнесла, не просыпаясь: «Джим!» Так звали ее любовника. И повторила: «Джим!» так ласково, что я бы не узнала ее голос. К горлу у меня подступили слезы, и больше всего мне хотелось… О Нэнс, больше всего мне хотелось, чтобы она спала беспробудным сном, я бы ее трогала и она опять ласково звала бы меня «Джим»…

Флоренс шумно вздохнула. В камине затрещали угли, но взгляд Флоренс оставался неподвижен, и мой тоже. Мы смотрели друг на друга; казалось, от ее жарких слов наши взгляды сплавились воедино — не разорвать. Я произнесла, почти смеясь: «Джим, Джим!» Она мигнула и вздрогнула, я вздрогнула тоже. И тут я произнесла просто: «О Фло…»

Словно бы по волшебству, наши губы начали сближаться и соединились в поцелуе. Флоренс тронула уголок моего рта, ее пальцы проникли между нашими губами — у них был тот же вкус сахара. Меня буквально затрясло, пришлось стиснуть кулаки и сказать себе: «Успокойся, ну же! Она подумает, ты впервые в жизни целуешься!»