Цвет жизни - Джоди Пиколт

— Дети, рожденные от матерей с сахарным диабетом, часто крупнее других детей. У них могут быть увеличены печень, сердце или надпочечники. К тому же после рождения у этих детей часто бывает гипогликемия из-за повышенного уровня инсулина в крови. Опять же, судя по медицинским записям, которые я изучил, послеродовые анализы пациента свидетельствуют о низком уровне сахара в крови. Все данные вскрытия, а также уровень сахара в крови указывают только на то, что у матери был диабет.

— А отверстие в сердце ребенка? Звучит серьезно…

— На самом деле это не так уж страшно. В большинстве случаев артериальный проток закрывается сам по себе, — говорит доктор Бинни и смотрит на присяжных. Женщина, которая работает учителем, присяжная номер двенадцать, начинает нервно обмахиваться.

— Вам удалось определить, как ребенок умер?

— На самом деле, — отвечает судмедэксперт, — это сложнее, чем многие думают. Мы, медики, различаем то, как человек умер, и фактические изменения в организме, вызвавшие прекращение жизни. Например, скажем, производится выстрел, и кто-то умирает. Причиной смерти является огнестрельное ранение. Но механизмом смерти — реальным физическим событием, которое прекратило его жизнь, — будет потеря крови. — Он переводит внимание с Одетт на жюри. — Кроме того, есть еще обстоятельства смерти. Было ли огнестрельное ранение случайным? Что это, самоубийство или умышленное нападение? Это становится важным… когда мы сидим в зале суда, как сейчас.

Обвинение представляет еще одно вещественное доказательство.

— То, что вы сейчас увидите, — предупреждает присяжных Одетт, — может показаться вам крайне неприятным.

Она устанавливает на подставку фотографию тела Дэвиса Бауэра.

У меня сжимается горло. Эти крошечные пальцы, кривые ножки. Похожий на желудь пенис, еще покрытый кровью после обрезания. Если бы не синяки и не голубоватый оттенок кожи, может показаться, что он спит.

Я взяла это тело в морге. Я держала его на руках. Я проводила его на небеса.

— Доктор, — начинает Одетт, — не могли бы вы сказать нам…

Но прежде чем она успевает договорить, в зале раздается грохот. Мы все оборачиваемся и видим Бриттани Бауэр, вскочившую с дико сверкающими глазами. Муж стоит перед ней, держит ее за плечи. Не знаю, пытается он удержать ее на месте или же просто не дает ей упасть.

— Отпусти меня, — истошно вопит она. — Это мой сын!

Судья Тандер стучит молоточком.

— Порядок в зале суда! — требует он, но не без сочувствия в голосе. — Мэм, пожалуйста, сядьте…

Но Бриттани указывает трясущимся пальцем прямо на меня. Меня как будто бьет электрошокером.

— Ты, тварь, убила моего ребенка! — Она вываливается в проход и направляется ко мне, а я стою, оторопев от ее ненависти. — Я заставлю тебя заплатить за это, сдохну, но заставлю!

Кеннеди взывает к судье, тот снова бьет молоточком и вызывает бейлифов. Отец Бриттани Бауэр пытается ее успокоить, но безрезультатно. По залу прокатывается приглушенный ропот, когда ее выводят. Терк Бауэр остается на месте, разрываемый желанием утешить жену и обязанностью давать показания. Но через мгновение он разворачивается и выбегает через двойные двери.

Когда судья призывает к порядку, мы все снова поворачиваемся и наталкиваемся на огромную фотографию мертвого младенца. Одна из присяжных начинает плакать, две другие утешают ее, и тогда судья Тандер объявляет перерыв.

Рядом со мной раздается вздох и голос Кеннеди:

— Вот черт…

Пятнадцать минут спустя все, кроме Бриттани и Терка Бауэров, возвращаются в зал суда. Их отсутствие заметно — пустые места являются напоминанием о том, почему нам пришлось прерваться. Одетт показывает судмедэксперту серию фотографий, запечатлевших тело младенца во всех возможных ракурсах, просит его объяснить результаты тестов, расспрашивает, что является нормой, а что отклонением. Наконец она спрашивает:

— Вам удалось установить причину смерти Дэвиса Бауэра?

Доктор Бинни кивает:

— В случае Дэвиса Бауэра первопричиной смерти была гипогликемия, приведшая к гипогликемическому кризу, который вызвал остановку дыхания, а потом и сердца. Другими словами, низкий уровень сахара в крови ввел младенца в состояние шока, отчего остановилось дыхание, что, в свою очередь, остановило сердце. Непосредственной причиной смерти была асфиксия. Обстоятельства не ясны.

— Не ясны? Означает ли это, что действия ответчика не имели никакого отношения к смерти ребенка? — спрашивает Одетт.

— Напротив. Это означает, что невозможно с уверенностью сказать, была его смерть насильственной или естественной.

— Как вы пытались это установить?

— Прочитал медицинские записи, разумеется, и полицейский отчет, в котором тоже была информация.

— Например?

— Мистер Бауэр рассказал в полиции, что Рут Джефферсон агрессивно била по груди его сына. Кровоподтеки, которые мы обнаружили на грудине, могли быть свидетельством этого.

— Что-нибудь еще в полицейском отчете повлияло на ваши выводы?

— Несколько источников говорят о том, что ответчица не предпринимала никаких реанимационных усилий, пока не пришли другие сотрудники больницы.

— Почему это важно для результатов вскрытия?

— Это имеет отношение к обстоятельствам смерти, — говорит доктор Бинни. — Я не знаю, как долго у ребенка продолжалась дыхательная недостаточность. Если бы остановку дыхания устранили раньше, возможно, остановки сердца не произошло бы. — Он смотрит на присяжных. — Если бы ответчица не бездействовала, вполне возможно, что мы не сидели бы сейчас здесь.

— Свидетель ваш, — говорит Одетт.

Кеннеди поднимается.

— Доктор, в полицейском отчете что-либо указывало на преступный умысел или насилие по отношению к этому младенцу?

— Я уже упомянул синяки на грудине.

— Да, упомянули. Но возможно ли, что эти синяки могли появиться из-за активного, необходимого по медицинским показаниям непрямого массажа сердца?

— Это возможно, — соглашается он.

— Возможно ли, что иные обстоятельства, кроме злого умысла, могли привести к смерти этого ребенка?

— Возможно.

Кеннеди хочет, чтобы он прокомментировал результаты неонатального скрининга, которые ранее были приобщены к делу.

— Доктор, не могли бы вы взглянуть на вещественное доказательство номер сорок два?

Он берет бумаги и пролистывает.

— Не могли бы вы сказать присяжным, что видите перед собой?

Он отрывает взгляд от документов.

— Результаты неонатального скрининга Дэвиса Бауэра.

— Вы имели доступ к этой информации во время проведения вскрытия?