Родной берег - Уильям Николсон

Китти шла впереди, девочки бежали следом.

– Это здесь? – кричала Памела. – Это здесь?

Эд и Ларри с корзинками и пледами замыкали процессию. Оставив машину внизу, в Глинде, компания отыскивала, где восемь лет назад устраивала пикник.

– Нет, – крикнула Китти, – дальше. Среди деревьев.

В золотом октябрьском свете рыжие склоны Даунс исподволь переходили в красноватые лоскуты полей. Китти ликовала, потому что приехал Ларри, а Эд был сегодня в настроении. Вот они медленно поднимаются на холм и смеются, как и много лет назад.

– Здесь! – воскликнула Элизабет. – Нашла!

Малышка стояла у края рощицы.

– Тут кругом крапива! – возмутилась Памела. – Фу!

– Чуть дальше, – показала Китти.

Она помнила все до мелочей. Ничего не изменилось. Кроны деревьев, высящихся по-над склоном, куда реже, чем в тот день, но тогда был июнь, самое начало лета. Догнав девочек, Китти подтвердила, что они наконец на месте.

– Это я его нашла! – похвасталась Памела.

Элизабет, разумеется, была другого мнения:

– А вот и нет!

Но ссоры не последовало – обе были счастливы, потому что скоро пикник и с ними отец и Ларри.

Элизабет сразу же уселась в центре расстеленного пледа. Из корзины извлекались лакомства:

– Сэндвичи с патокой! Мясо!

– Это холодная баранина, милая.

– Мамочка, можно мне сидра?

– Нет, Памела. Есть апельсиновый сок.

– Ты уверена, что мы были именно здесь? – спросил Ларри.

– Абсолютно. Ты сидел там. Я здесь, а Луиза – здесь.

– Бедная Луиза. Мне кажется, это нечестно.

– Тебе правильно кажется, Китти, – отозвался Эд. – Когда до тебя наконец дойдет, что жизнь вообще нечестная штука.

Ларри ухмыльнулся:

– Как там было? Порыв и слава?

– Что-то насчет стрелы в полете, – вспомнила Китти.

– Господи! – воскликнул Эд. – Неужели я такое говорил?

Ларри наполнил кружки и встал.

– Мои дорогие друзья, – начал он. – Дети моих дорогих друзей.

Памела улыбнулась:

– Ты смешной, Ларри.

– Вы видите, я бедное голое двуногое животное…

– Ты не голый, – возразила Памела. – На тебе одежда.

– Тише. Это говорит король Лир в степи. Он, как и я, все потерял: ни работы, ни отца, ни жены.

– А что, у Лира была жена? – встрял Эд. – Ну да, королева Лир, нарожавшая ему таких дочерей. Правда, о ней мало что известно.

– Обязательно надо перебивать? Я тут, можно сказать, душу изливаю, а ты…

– Продолжай, Ларри, – сказала Китти.

– Вот это, собственно, и есть человек. – Ларри поднял кружку с сидром. – Неприукрашенный человек. Долой, долой с себя все лишнее! – Он посмотрел на девочек. – В пьесе в этот момент он раздевается догола. Я над вами сжалюсь. Мой тост – выше чары!

Все с готовностью встали и подняли кружки.

– Мой тост – за свободу!

– За свободу! – закричала вся компания.

А потом уселась и принялась за еду.

– Как жалко, что ты потерял работу. – Китти повернулась к Ларри: – Ты ведь так ее любил.

– Все кончено, – ответил Ларри, жуя вареное яйцо. – Унесено ветром.

– Он рад как дембель, – ухмыльнулся Эд. – Потому что свалил от Джеральдины.

– Эдди! – одернула Китти.

– Знаешь, мы ее терпеть не могли, – бесстыдно заявил Эд. – Джеральдина была… – Ларри взмахнул вилкой. – Джеральдина есть. Джеральдина будет.

Китти разобрал смех.

– Вот вам и Джеральдина!

– Чем теперь займешься? – поинтересовался Эд. – Станешь жить в праздности и богатстве?

– Ни за что! – возмутился Ларри. – Я не такой праздный, да и не настолько богатый. Буду искать работу. В поте лица стану есть хлеб свой.

– Фу! – воскликнула Элизабет и тут же глянула на Памелу – удостовериться, что все поняла правильно.

– В таком случае, – сказал Эд, – есть идея. Может, Китти уже сказала тебе, что мои труды на ниве винной торговли подошли к естественному финалу. Не хочешь занять мое место? Выкупил бы мою долю, а? У меня будут деньги, у тебя работа.