Пропавшие в Стране Страха - Алексей Слаповский

– Тут спуск есть вообще? – повернулся Вик к Людофобу, который шел с загадочной мечтательной улыбкой.

– Нет, здесь спускаются по-другому.

– А как?

Людофоб промолчал и посмотрел на Вика многозначительно.

– Что, опять подзатыльник?

Людофоб застенчиво кивнул.

– Ну уж нет, хватит! Сами найдем спуск!

Вик бодро пошел впереди. Но спуска нигде не было, галерея тянулась и тянулась, пока не уперлась в боковое ограждение.

– Ладно! – сказал Вик. – Но учтите, если вы больно стукнете, я… Я обижусь.

«А я его сам тогда стукну», – подумал Ник.

Людофоб приблизился к Вику, поднял руку.

– Отвернись, – попросил он Ника. – А то я стесняюсь.

Ник сделал вид, что отвернулся, а сам подсматривал краем глаза.

Людофоб размахнулся и так треснул Вика по затылку, что тот слетел с ног.

Ник тут же бросился к обманщику, чтобы тоже стукнуть его как следует.

Но тот упал, скрючился и по своему обыкновению заныл:

– Бейте меня! Убивайте!

Ник замахнулся ногой.

– Не трогай его, – сказал Вик, поднимаясь и щупая затылок. – Он же больной, что с него взять? Хватит лежать, показывайте, где спуск!

Людофоб медленно встал, опасливо посматривая на братьев и нажал на что-то, что было под перилами. Часть галереи, где они стояли, тут же начала медленно и плавно опускаться.

Вик смотрел вверх. Он увидел, что вся галерея разделена на подобные платформы, а вдоль стены идут полозья, по которым эти платформы опускаются и поднимаются.

«Как же я не догадался, – с досадой подумал он, – я же видел эти полозья!»

Платформа опустилась вниз.

Они сошли на траву – необыкновенно яркую, сочную, густую, похожую на искусственный газон. К тому же не было ни цветов, ни пчел и шмелей, ни бабочек. Вик сорвал травинку, потер ее в пальцах, понюхал. Никакого запаха.

Тут вдали показался грузовой автомобиль с кузовом, закрытым тентом защитного цвета. Людофоб тут же сел на траву и закрыл голову руками.

– Вы чего? – спросил Ник.

– Охрана!

– Ну и что? Это нам надо бояться, мы чужие, а вы тут свой.

– Они солдаты. Они в форме. А человек в форме только наполовину человек, а наполовину он часть целого, так говорит доктор Страхов, – монотонным и безнадежным голосом произнес Людофоб. – Поэтому человек в форме действует не как человек, а как представитель целого, а целое ему разрешает быть не человеком, поэтому он часто не человек.

– Ты чего-нибудь понял? – спросил Ник Вика.

– Не очень, – честно признался Вик.

Машина подъехала на большой скорости, резко затормозила, из кабины выскочил командир с красными восьмерками на черных погонах. А из кузова высыпали солдаты. У них на погонах были четверки, двойки и вовсе единицы.

– Стоять! – крикнул командир.

– Лежать! Лицом к стене! Руки за голову! На колени! Не двигаться! – вразнобой загомонили солдаты.

– Здесь я командую! – зарычал на них командир.

– Есть! – громко ответили солдаты.

– Схватить! Обыскать! Связать! – завопил командир.

Вика и Ника схватили, обыскали и связали.

Набросились и на Людофоба, но тот вдруг взвизгнул и начал убегать от солдат. Убегал он странно: не куда-то в сторону, вдаль, а зигзагами здесь же, словно внутри невидимого круга, не выходя за его пределы. Видимо, совсем убежать он боялся, но и того, что его схватят, тоже боялся. Вот и бегал, увертываясь от солдат, при этом вскрикивал:

– Да поймайте вы меня уже наконец!

И его наконец поймали.

Людофоб расплакался, задергался в руках солдат, но, когда его связали, тут же успокоился и сказал:

– Давно бы так.

Пленников погрузили в машину и повезли.

Они сидели на полу, а солдаты расположились на скамейках.

Один из них, совсем молоденький, со светлой челкой, выбивающейся из-под шлема с поднятым пластиковым забралом, посмотрел на ребят с любопытством и приветливо – так показалось Нику.

И Ник на всякий случай ему улыбнулся.

Тут же челюсти солдата твердо сомкнулись, глаза стали колючими и жесткими, он сказал угрожающе и презрительно:

– Ну, ты! – И замахнулся дубинкой.

Тут же все остальные нахмурились, взмахнули дубинками и хором сказали:

– Ну, ты!

– Как роботы, – шепнул Ник Людофобу. – А может, они и вправду роботы?

– Нет, они живые, – прошептал Людофоб. – Но больные. Они – страхолюбы.

– Это еще что? – спросил Вик.

Вместо ответа Людофоб вдруг тоненько пропел:

– Наша сила велика…

И тут же солдаты грянули:

Наша сила велика, ка-ка, ка-ка!

Одолеем мы врага, га-га, га-га!

Сделай из живого трупа, упа-упа, упа-упа!

И получишь миску супа, упа-упа, упа-упа!

Они пели все дружнее и громче, а слова песни становились все глупее и задорнее.

– Это их марш, строевая песня, – шепотом пояснил Людофоб. И, пользуясь тем, что солдаты самозабвенно пели, вкратце рассказал братьям о страхолюбах: это те, кому доставляет наслаждение видеть страх другого человека. Таким образом они преодолевают свой собственный страх, а заодно у них растет уважение к себе. Очень часто страхолюбы становятся начальниками и наводят ужас на подчиненных. Собственно, в этом и заключается их главная цель: не возглавлять коллектив, не руководить работой, а именно наводить на подчиненных ужас и любоваться результатом. Чаще же всего страхолюбы поступают на военную службу или в милицию: там неограниченные возможности для возбуждения страха в других людях.

– И ваш доктор их лечит? – спросил Вик.

– Он всех лечит. Хотя БГ считает, что эти люди – самые здоровые. И всех надо такими делать.

– Ага, и в форму всех одеть! – хмыкнул Вик.

– Именно! – подтвердил Людофоб. – БГ считает, что форма делает сильнее. И Страхов с ним согласен, но только отчасти. Конечно, человек в форме смелее, но зато он намного трусливее, когда остается без формы. А ведь ее надо когда-нибудь снимать. Поэтому БГ заставляет солдат даже спать в форме.

Пока они так беседовали, у солдат возник конфликт. Один из поющих, надрываясь изо всех сил, косился на своего соседа, того самого солдата со светлой челкой, и вдруг, оборвав песню, заявил:

– Он не поет!

– Пою! – возразил солдат с челкой.

– Не поешь! Ты только рот разеваешь!