Пропавшие в Стране Страха - Алексей Слаповский

Пленников выгрузили посреди широкого заасфальтированного двора, окруженного по периметру длинными зданиями-казармами.

И тут же к ним подъехал армейский зеленый джип, а из него выскочил человек в генеральской форме, в зловещих черных очках.

– БГ, – обреченно прошептал Людофоб.

Солдаты, окружавшие троих задержанных, вытянулись и замерли.

А генерал, снимая фуражку и вытирая потный лоб, немедленно начал кричать:

– Кто допустил? Это у вас защита называется? Двое пацанов сумели пробраться! Идиоты! Разжалую всех к чертовой матери! Всем по трое суток ареста, к чертовой матери! Кормить кашей и водой, к чертовой матери! Так вас, и растак, и разэтак, и туда, и сюда! – Тут Бешеный Генерал стал просто-напросто неприлично ругаться. Как ругаются пьяные грузчики. Впрочем, трезвые интеллигенты нынче ругаются точно так же. И школьники тоже. Короче, руганью, которую называют нецензурной, у нас никого не удивишь. Но одно дело, когда на тебя ругаются, а ты можешь ответить, а другое – когда на тебя ругаются, а ты ответить не можешь. Это уже не ругань, а просто хамство. Хамства же Вик не любил, потому что мама Настя и папа Олег учили его никогда никому не позволять не только унижать твое достоинство, но и достоинство других в твоем присутствии. Впрочем, Вик давно это понимал и без их науки. Ему было жалко смотреть на солдат, которые скукожились – лицами, потому что телами они скукожиться при всем желании не могли, стояли навытяжку и терпели.

А Вик не в армии, он не подчиненный генерала, поэтому терпеть не собирался:

– Извините, господин Бешеный Генерал…

– Что?! – взревел БГ. – Как ты меня назвал?!

– Извините… Я просто слышал, что вас так называют… Борис… Григорьевич?

– Гаврилович, только тебя это не касается, ты должен обращаться «товарищ генерал», понял?

– Нет, – спокойно ответил Вик. – Я лицо гражданское, а не солдат, я не имею права называть вас товарищем генералом. Я что хочу сказать, Борис Гаврилович, нехорошо, во-первых, ругаться при детях, хотя мы и не такие уж дети, а во-вторых, нехорошо обзывать тех, кто вам не может ответить тем же.

БГ выпучил глаза, приоткрыл рот. Казалось, что у него в организме что-то застопорилось, он потерял дар речи и способность к движениям. Но вот его отпустило, и он оглушительно заорал:

– Ты! Да я сгною тебя, так, растак и растак! Смелый, да? Видал я таких смелых! Сопли зеленые тут меня учить будут!

Поскольку слово «сопли» было употреблено во множественном лице и генерал при этом метнул взгляд и на Ника, подразумевая, что тот, хоть и молчит, такой же наглец, как и Вик, младший брат обиделся и свою обиду не скрыл. Он сплюнул в сторону, как это принято у них в классе при выражении чувства презрения, и сказал:

– Идиот.

– Не выражайся! – тут же одернул его Вик.

– А сам?

– Я все культурно говорю!

Братья имели возможность обменяться этими фразами, потому что БГ опять переклинило. Целую минуту он пялился на братьев и беззвучно разевал рот: видимо, давненько не говорили ему правду в глаза.

А Людофоб, ставший даже не бледным, а каким-то синим от страха, повалился на колени и тихо скулил, ожидая скорой и жуткой смерти – он не сомневался, что БГ в приступе ярости прикончит его заодно с наглыми мальчишками.

– Да вы… Да я… – Наконец из БГ начали вырываться членораздельные звуки. – Да я душу из тебя выну, паршивец! – заорал он, схватил Ника за шиворот одной рукой и поднял его в воздух. Ник болтал ногами и руками, пытаясь вырваться – тщетно.

– Вы что, совсем с ума сошли? – возмутился Вик. – Сейчас же оставьте ребенка в покое!

– Сам ты ребенок! – даже в бедственном положении не согласился Ник с таким обидным определением. – Я вот его… – И он пытался дотянуться рукой до БГ.

– Сейчас сойдет у меня с ума кто-то! – продолжал орать БГ и второй рукой ухватил за шиворот теперь уже Вика. Пришел черед старшего брата болтать ногами и руками. Но он не очень-то болтал, напротив, старался сохранить достоинство, висел спокойно (ну, или почти спокойно) и продолжал выговаривать БГ:

– Даже удивительно, вы взрослый человек, на такой высокой должности, а так себя ведете! Вы что, совсем себя не контролируете?

И тут БГ захохотал.

– Ну и шутник! Ну и умник! – гоготал он.

Солдаты, естественно, тоже хихикали, преданно глядя на генерала, потому что не смеяться в присутствии начальника, когда тот смеется, считается неприличным, а в армии это еще и нарушение дисциплины, которое при желании можно выдать за измену родине.

БГ поднес к себе Вика и зловеще процедил:

– Ты хоть понимаешь, недоносок, что я могу тебя просто уничтожить? И тебя тоже! – рявкнул он в сторону Ника.

– Вас будут судить! – тут же пискнул Ник, который, если честно сказать, в этот момент слегка сдрейфил. Да и как не сдрейфить? Генерал какой? Бешеный. А бешеный что значит? Псих. А психи за свои поступки не отвечают!

Вик поддержал брата:

– Вот именно! – сказал он. – Судить будут и посадят в тюрьму! А наш отец… Я даже не знаю, что он с вами сделает!

– Что? – спросил БГ с искренним любопытством.

– Да уничтожит вас тоже, и всё! – выкрикнул Ник.

– Да? А как он меня найдет? Как он вообще узнает, что вы здесь? А? Кстати, как вы сюда попали? Отвечать! – встряхнул он братьев.

– Как попали, так и попали, – огрызнулся Вик. Он решил не церемониться с этим грубияном.

Но тут вступил Людофоб. Надеясь заслужить милость БГ, он торопливо сказал:

– Я встретил их в дальних лабиринтах. В самых дальних.

– А как они там оказались?

– Не знаю…

– Тоже мне секрет! – сказал Ник. – У вас там вход у Ракетной горы.

– А откуда вы узнали про вход?

– Очень просто, туда машина вашего этого доктора въехала. Доктора Страхова.

Вик делал Нику знаки, усиленно моргал, Ник только пожал плечами, насколько это ему удалось в его положении: он не видел причины скрывать информацию, считая, что этот самый Страхов такой же, наверно, псих, как и БГ – с какой стати его выгораживать?