Давайте напишем что-нибудь - Евгений Клюев

Деткин-Вклеткин осмотрел помещение и, не найдя в нем других голых, четко сказал:

– Других голых тут нет.

– Значит, я к тебе обращаюсь, – подытожил голос. – Чтобы спросить: зачем ты сюда пришел?

– Я не знаю, – ответил Деткин-Вклеткин, – просто я замерз и увидел дверь.

– Понятно, – сказали ему. – Значит, ты греться пришел. Тогда грейся, а то ведь я не знал, зачем ты пришел, – смотрю, голый…

– Я греться пришел, – подтвердил Деткин-Вклеткин и добавил: – И, может быть, еще чего-нибудь… горячительного получить. Вот бы, например, Ананасов в шампанском.

– Это столовая, – смутились в ответ. – Тут ананасов и шампанского сроду не бывало. Есть яичница с колбасой – будешь?

– Не знаю, – заколебался Деткин-Вклеткин. – Не знаю, но думаю, что нет. А из духовного…

– Из духовного – мясо духовое, – не дослушали его. – Принести?

– Никогда не слыхал про такое… кто автор?

– Автор?.. Ну, Катька автор. Катька Снегирева. Так принести?

– Спасибо. Принесите…

Минут через двадцать его снова тронули за плечо пальцами.

Он поднял голову. Перед ним дымился горшочек, из которого плохо пахло.

– Что это? – с ужасом спросил Деткин-Вклеткин.

– Мясо духовое, ты ж заказывал, – ответили сверху.

– Как с ним быть? – Деткин-Вклеткин весь напрягся.

– Да вот же… вилка, нож. Клади в рот да ешь, – рассмеялся голос.

– Это… это все надо… неужели ртом? – цепенея, спросил Деткин-Вклеткин. – Прямо в самый рот? И – внутрь? В меня? – Он помолчал. – А где Вы это взяли?

– Это говядина, – неопределенно ответили ему.

– Говядина… то есть как, простите? – озадачился Деткин-Вклеткин, на глазах веселея. – Зачем ее так назвали?

– Она остынет, – предупредили его. – А назвали… захотели и назвали! Мясо всегда так называют: говядина, баранина, телятина…

Тут рассмеялся и Деткин-Вклеткин, только совсем коротко.

– Не буду я ее. – Он стремительно прекратил смеяться и серьезно сказал: – Мне мерзко.

– Ну, как знаешь. – Горшочек пропал со стола.

Деткин-Вклеткин закрыл глаза и откинулся на спинку стула. Он было заснул, но спал недолго, потому что приснилась ему огромная обнаженная говядина, распевавшая инородную частушку:

Говядина я

Отвратительная,

А поближе подойдешь –

Обольстительная.

Эта распевавшая во сне говядина разбудила его: он вздрогнул и поднялся со стула.

– Вам не холодно голому? – спросил его кто-то, когда он шел к выходу.

– Холодно, – признался Деткин-Вклеткин, по привычке не взглянув на собеседника.

– Тогда надо одеться.

– Я оденусь, – еле слышно пообещал Деткин-Вклеткин и вышел на улицу. На улице он увидел урну, в которую была впихнута шуба. Деткин-Вклеткин вынул шубу и надел на голое тело. Цвет, фасон и размер шубы не подходили ему по цвету, фасону и размеру, однако другой шубы в урне не было, равно как не было ни шапки, ни обуви. Деткин-Вклеткин сел в урну и стал дожидаться, пока туда все это бросят.

Внезапно к урне приблизилась Марта с неким человеком без брюк: они спросили, не видел ли он тут шубы…

Ну и… Вы чувствуете, как сами по себе стягиваются в клубок повествовательные мотивы! Стоило только раздеть Деткин-Вклеткина, как тут же потребовалось одевать его, а Марта с Рединготом именно в этот момент выбросили шубу в урну… И теперь уже не только Марта с Рединготом и Деткин-Вклеткин, но и вы тоже подтвердите: да, это произошло всего каких-нибудь три главы назад.

И, уж конечно, стоило Деткин-Вклеткину завидеть Марту – пусть даже и с человеком без брюк, – как он немедленно решил, что теперь-то он ни в коем случае не упустит ее из виду. Так, в дамской шубе, не подходившей ему по цвету, фасону, размеру и возрасту, и отправился Деткин-Вклеткин вослед Марте и Рединготу. Отныне он следовал за ними неотступно и рано или поздно тоже оказался в Змбрафле.

Впрочем, в Змбрафле-то он оказался скорее поздно, чем рано, но об этом надо начинать уже другую главу, какую по счету… – четвертую.