Вкус "лимона" - Леонид Головня

Он допил рюмку, открыл корочки меню, куда официант вложил счет, отсчитал туда требуемую сумму.

В туалете Коля причесывался у зеркала, когда услышал:

– Извини, дорогой, одолжи расческу. Совсем потерялась.

Через зеркало он увидел глядящего на него с надеждой растрепанного человека кавказской внешности в дорогом бордовом пиджаке. Длинные волосы кавказца растрепались и торчали неряшливыми патлами.

– Как ты узнал, что я русский? – спросил, повернувшись, Коля.

– По рубашке.

– Что с моей рубашкой?

– Ничего с твоей рубашкой особенного нет. Мне в зале она в глаза бросилась. Что-то, думаю, знакомое. Сейчас вспомнил. Я когда-то товары экспортировал в Петербург и однажды отправил партию таких рубашек. Очень они мне понравились. Вроде спортивные, а воротник широкий. Я после таких не видел нигде. Ты, может, из Питера?

– Да.

– Вот видишь, в моем продукте гуляешь. – Он представился: – Гиви.

– Коля.

Кавказец занялся волосами, они перекинулись парой фраз.

– Я из Грузии. Давно здесь?

– Только приехал.

– Возьми вот, – он протянул визитку. – Если что, помогу, чем могу. – В зале ресторана Гиви еще раз извинился: – Прости за необычную просьбу, дорогой. А теперь я тебя должен покинуть: у меня бизнес-переговоры. – Он отвернулся и вписался в компанию холеных и благополучных грузин.

Коля выбросил неприятно пахнущую расческу и поехал домой.

…За ночь облетела листва. Супер-Гоша сметал опавшие листья в кучу. Увидев Колю в окне, крикнул:

– Почтовый ящик освободи! А то придет нужное письмо, почтальон обратно на почту снесет.

– Спасибо! Я как-то почтой не интересовался.

Звякнул телефон. Коля поднял трубку.

– Алабышев звонит, – представилась трубка.

– Привет.

– Ты правда можешь позировать моей жене?

– Могу, – заулыбался Коля.

– Сколько берешь в час?

– Ничего не беру. Я – любитель прекрасного.

В трубке послышался смех.

– Тогда договаривайся с Верой. – Алабышев положил трубку.

– Достала она любимого мужа! – бодро сказал Коля вслух, глядя в окно на Гошу с мешком листвы. – Процесс, как нам сказали, пошел! Перед рывком что надо? Расслабиться.

В офисе «Помощь иммигранту» загудел переговорник. Вера нажала кнопку.

– Слушаю вас. Вы к кому?

– Натурщик прибыл по вызову, – послышался глухой, как из подземелья, веселый голос.

– Проходите прямо в комнату.

– Хохмач! – выругался Алабышев. – А если здесь клиенты?!

Вера ушла в дверь коридорчика. Надушенный Коля предстал перед предметом задуманного флирта. Смотрел на предмет восторженно.

– Я нашла такое решение композиции, которое вас наверняка устроит, – сказала Вера. – Будете возлежать на лавочке обнаженный, как отдыхающий Нарцисс.

– Это кто? Полководец?

Она рассмеялась.

– Нет. Он был просто красавец.

– Но чем-то этот Нарцисс занимался?

– В основном собой любовался.

– Хм, – озадачился Коля. – Можно изобразить, как я видел на одной статуэтке, с отбитым этим самым?.. Чтоб прилично смотрелось?

Она хохотнула:

– Нельзя. Персонаж живой, не скульптура.

– Тогда пусть вокруг – женщины, и все – в розовом, – стал фантазировать Коля.

– Будем искать композицию, – произнесла она любимую фразу. – Я думаю, лучше – мужчины, кривые и пузатые, для контраста.

– Годится. Как назовете картину?

– «Хмельной Нарцисс».

– Могу раздеваться?

– Раздевайтесь. – Она повернулась к картону на мольберте.

– Полностью?

Вера посмотрела на него, оценивая.

– Для начала – до пояса. Начну с вашим торсом возиться.

– Может быть, с другой половины начнем? – сострил Коля, нагло улыбаясь. – Возиться?

– Не говорите пошлости, Мавроди. – Она отвернулась.

Коля, как мог, представил себе отдыхающего Нарцисса и через пару минут разлегся на кровати, подложив под спину подушку.

– Повыше поднимитесь, он на лавочке возлежит, – сказала она не поворачиваясь. Оказывается, за ним наблюдала. – Возьмите вторую подушку. Если хотите, чтобы он на вас был похож, принесите фотокарточку.

– Фото есть в деле у вашего любимого мужа, Веруньчик.

– Опять вы говорите пошлости, Мавроди. – Она взяла в руку линейку. – Я должна померить ключицу и руку. Не нарушайте позу. Я сама.

Она подползла поперек кровати.

– Измерьте заодно еще что-нибудь. – попросил он, скалясь. – Мне будет так приятно.

– Пошляк вы все-таки!

– Вера, вы же знаете, я от вас с ума сошел с первого взгляда.

Она оглянулась на дверь.

– Прекратите, мужа позову.

– Не зовите, Вер. – Он картинно застонал. – Между прочим, у всех великих художников роман с натурщицами. Почему мы должны быть исключением? Маленький романчик! А?

Она не ответила. Надув губы, рассматривала, что-то прикидывая.

– Вам надо на натурные эскизы выезжать, – продолжал он плести интригу. – Я могу на пляже позировать. Или в воде. Поставите треножник прямо в воду. Оригинально! Вами пресса заинтересуется.

Алабышев с желтым конвертом в руках остановился в темном проеме двери. Момент смотрел на шевелящуюся в кровати пару. И с улыбкой шагнул в комнату.

– Это кто на моем месте разлегся? – разразился он «гневным» вопросом.

– Альянс укрепляем! – Коля решил, что ответил остроумно. – Шучу, – на всякий случай добавил он.

– Работаем, – сказала художница.

– Приятная работа, – отметил Коля. – Интересно, сколько за нее платят?

– Десятку в час, а то и больше, – ответил Алабышев.

– Под сотню в день! Неплохо, – подсчитал Коля.

Алабышев бросил папку в угол кровати, прыгнул к ним и улегся рядом.

– Вера, может, и мне раздеться?

– Неплохая идея, – ответила она.

Алабышев задрал было рубашку через голову и неожиданно зло заорал:

– Ну-ка, убирайся отсюда! Иди, иди. Пропахло тут все! Вера!

Вера отползла к мольберту. Коля оторопел и недоуменно забегал глазами с нее на Алабышева.

– Ты чего? – нервно спросил Мавроди. Ему совершенно не хотелось оказаться участником скандала.