Жизнь и цель собаки - Брюс Кэмерон

Ничто в моей жизни не сравнится с прохладным, чистым потоком, который вырвал меня из сна без сновидений. Женщина стояла надо мной с бутылкой воды, и я ловил великолепные брызги. Я вздрагивал от удовольствия, от бегущей по спине струйки, поднимал пасть, чтобы укусить ее, как кусал когда-то дождик из крана над лоханью во Дворе.

Рядом стоял мужчина; они с женщиной смотрели на меня озабоченно.

– Думаете, он поправится? – спросила женщина.

– Похоже, вода творит чудеса, – ответил мужчина.

От них обоих исходило восхищение, которое я часто ощущал от Сеньоры, когда она стояла у забора, глядя на наши игры. Я перекатился на спину, чтобы вода лилась мне на животик, и женщина засмеялась.

– Какой милый щеночек! – воскликнула она. – Не знаете, кто это?

– Похоже, золотистый ретривер, – сказал мужчина.

– Ах, щеночек, – проворковала женщина.

Да, я готов быть Щеночком, я готов быть Братишкой. Я буду кем хотите. Когда женщина подхватила меня на руки, не обращая внимания на мокрое пятно, которое я посадил ей на кофту, я целовал ее, пока она не закрыла глаза и не захихикала.

– Я возьму тебя домой, малыш. Познакомлю тебя кое с кем.

Что ж, похоже, я стал собакой переднего сиденья! Женщина, сев за руль, взяла меня на колени, и я с благодарностью глядел на нее. Заинтересовавшись новым окружением, я все-таки сполз и начал исследовать машину, обдуваемый потоками воздуха из двух вентиляторов. Ветер холодил мокрую шерсть; я даже начал дрожать и свернулся клубочком на плоском полу машины – там ласковое тепло, как от Матери, быстро убаюкало меня.

Я проснулся, когда машина остановилась; женщина нагнулась и подняла меня.

– Какой же ты милый, – прошептала она. Прижав меня к груди, она вышла из машины. Я чувствовал, как колотится ее сердце, и ощущал что-то вроде тревоги. Я зевнул, прогоняя последние остатки дремы, и, ненадолго присев в травке, приготовился встретить то, что заставило женщину волноваться.

– Итан! – позвала она. – Иди сюда; познакомься.

Я с любопытством посмотрел на женщину. Мы стояли перед большим белым домом; интересно, есть ли за ним клетки или большой двор? Впрочем, я не слышал лая – может, я вообще был первой собакой здесь.

Передняя дверь дома распахнулась, и на пороге появился человечек, каких я раньше не видел, пропрыгал по цементным ступенькам и замер на траве.

Мы уставились друг на друга. Я понял, что это человеческий детеныш, мальчик. Его губы растянулись в улыбке, и он распахнул руки.

– Щенок! – пропел человечек, и мы бросились навстречу, сразу полюбив друг друга. Я не переставая лизал его, а он хихикал, пока катились по траве.

Наверное, мне раньше и в голову не приходило, что на свете существуют мальчики, но теперь, найдя себе одного, я решил, что это самая замечательная вещь в мире. Мальчик пах грязью, сахаром и какими-то непонятными животными, от его пальцев исходил легкий аромат мяса, и я лизал их.

К вечеру я узнавал мальчика не только по запаху, но и по виду, голосу, жестам. У него были темные волосы, как у Бобби, только очень короткие, и глаза – гораздо светлее. Он наклонял голову, глядя на меня, словно хотел больше услышать, а не увидеть. Его голос искрился радостью, когда он говорил со мной.

Но главное, я упивался его запахом, лизал лицо, грыз пальцы.

– Мама, мы оставим его? Можно? – спросил мальчик между хихиканьями.

Женщина присела на корточки и погладила меня по голове.

– Ты ведь знаешь папу, Итан. Он спросит, будешь ли ты ухаживать за псом…

– Буду! Буду!

– Будешь ли гулять с ним и кормить…

– Каждый день! И гулять, и кормить, и расчесывать, и воду давать…