Жизнь и цель собаки - Брюс Кэмерон

– А, привет, Бейли! – Я замер. – Как дела? Я скучал по тебе. Хороший пес, Бейли.

Он погладил меня по шерсти.

Каким-то образом он знал. Эти удивительные существа, с их сложным разумом, могут несравненно больше, чем может собака; по его уверенности я понял, что он все сложил правильно. Он смотрел на меня и видел Бейли.

– Помнишь гонки на картах, а, Бейли? Мы тогда им всем показали. Ох, и показали!

Мне хотелось дать ему понять: да, я – Бейли, я его единственный пес, и я понимаю: что бы ни происходило внутри него, это дало ему возможность увидеть меня таким, какой я есть. Сообразив, как это сделать, я мигом соскочил с кровати и понесся по коридору. Я подбежал к шкафу и схватил ручку, как научила меня моя первая мать; старый механизм легко повернулся, и дверца приоткрылась. Я носом распахнул ее и нырнул в затхлую кучу вещей, разбрасывая ботинки и зонтики, пока не вцепился в него – в летало.

Когда я снова запрыгнул на кровать и бросил летало в руки Итана, он будто проснулся:

– Ух! Бейли, ты нашел летало, где ты его взял, малыш?

Я лизнул Итана в лицо.

– Ну-ка, давай посмотрим.

Дальше он сделал то, чего мне меньше всего хотелось. Дрожа от усилия, Итан дотащился до окна и открыл его, впустив свежий воздух.

– Давай, Бейли, лови! – Неуклюжим движением Итан спихнул летало наружу.

Я не мог ослушаться, когда он повторил команду. Скребя когтями по ковру, я пробежал по гостиной, выскочил через собачью дверь и, обежав угол дома, вытащил летало из кустов. Развернувшись, я помчался к дому, сожалея о каждой секунде, что глупое летало разделяет нас с мальчиком.

Вернувшись в спальню, я увидел, что все изменилось к худшему. Итан сидел на полу, на том же месте, где стоял; он смотрел невидящими глазами и тяжело дышал. Я выплюнул гадость, которую принес – она больше не нужна. Осторожно, чтобы не сделать больно, я подкрался к Итану и положил голову ему на колени.

Мой мальчик умирает.

Я не мог сопровождать его в этом путешествии и не знал, куда он отправляется. Люди гораздо сложнее собак и служат гораздо более важным целям. Дело хорошей собаки – быть с человеком до конца, оставаться рядом, что бы ни происходило. Я мог предложить только утешение и понимание. Мой мальчик прощался с жизнью не в одиночестве, с ним был пес, любящий его больше всего на свете.

Рука Итана, слабая и дрожащая, легла на мой затылок:

– Мне будет не хватать тебя, бестолковка.

Я прижался мордой к его лицу, чтобы нежно лизнуть его. Он пытался сосредоточить взгляд на мне, но в конце концов сдался и отвел глаза. Не знаю, видел он меня как Бейли или как Малыша, это не важно. Я его пес, он мой мальчик.

Я чувствовал, как угасает его сознание, словно дневной свет тает после заката. Не было боли, страха, ничего – только ощущение, что мой храбрый мальчик отправляется туда, куда должен. Я понимал: он чувствует, что я лежу, прижавшись к нему, пока, с последним резким выдохом, он не перестал чувствовать.

Я тихо лежал рядом с ним в спокойствии весеннего вечера, в молчаливом и пустом доме. Скоро приедет наша девочка; помня, как тяжело было всем прощаться с Бейли и Элли – и даже с кошками, – я знал, что ей понадобится моя помощь, чтобы жить без него.

Я оставался на месте, вспоминая самую первую встречу с моим мальчиком и эту, последнюю, и все, что было посередине. Придет глубокая печаль – я знал, что придет – очень скоро, но сейчас я чувствовал только покой и уверенность, что жизнь, которую я прожил, вела меня к этому моменту.

Я выполнил свое предназначение.