Солнце, сердце и любовь - Дмитрий Вощинин

Юлия Борисовна промолчала. Он же почувствовал упрек:

– Я понимаю, что мы представляем страну, но не время беспокоится об этом.

– Дело не в этом.

– А в чем же?

– Сегодня не время скромничать.

– Откровенно, меня даже раздражает, когда молодые люди ездят на джипах.

– Вы не понимаете их.

– Но в Европе никто так не шикует… И называют нас поэтому нуворишами.

– Я считаю себя русской… А то, как вас называют… это вообще ничто… какая-то эфемерная субстанция.

– Интересно и странно.

– Вы совершенно не понимаете молодежь и новых отношений… Не надо наводить тумана, а быть самим собой и более раскованным… Оглянитесь вокруг и вы поймете, что сегодня в этом красивом слове – «культура» – отсутствует жизнь… скорее она по инерции оправдывает неудачи и покрывшийся плесенью романтизм… Будьте ближе к действительности.

– Неужели я настолько архаичен?

– А как по-вашему понимать поступки людей?…

– Уж не думаете ли вы?…

– Правильно… по их возможностям… а это деньги… окружение, красивые вещи… и вовсе неважно, какими способами они добываются.

– Вы хотите сказать, что надо иметь больше денег независимо от способов их добычи.

– Именно так… А способы добычи – это государственные дела, а не личные…

– Но это примитивно.

– Примитивны ваши иллюзии… Вот вам дают миллион долларов. Вы откажитесь?

– Это как?

Неожиданный вопрос заставил Романа Григорьевича задуматься. А Юлия в запале продолжала:

– Например, вам предлагают взятку?

Он замолчал, а она в порыве продолжала.

– Взяли бы с удовольствием… и даже в скором времени не сожалели бы об этом, – сказала она ему словно назло.

– Не знаю, – выдавил он.

– Просто вы не знаете, что делать с этим миллионом, а многие теперь знают…

– Миллион, конечно, не плохо… Но взятка?

– Дело не в ней… Просто, чтобы быть уверенным в жизни… нужны деньги, связи… возможности… Ведь, если бы бежавший из крепости Дантес не имел свалившегося на его голову богатства, он не был бы графом Монтекристо.

– Пожалуй, вы правы, Юля…я немного старомоден, – стушевался Роман Григорьевич.

– Это, конечно, звучит немного жестко… Не принимайте на свой счет… Но женщины хотят иметь рядом героя, – как бы оправдываясь, улыбалась она.

Роман Григорьевич спокойно отнесся к ее словам, хотя про себя подумал:

«В теперешнем мире деньги могут рождать только деньги».

Он напрягся и начал наступление:

– Деньги – это фетиш, особенно их излишки и тем более заработанные не честным трудом… Они несут в себе незаслуженное торжество лени и разврата перед трудолюбием и справедливостью.

– Как?… Ведь в любом случае они заработаны?

– Вы прекрасно знаете, что бизнес несет в себе противоречие между производителем и посредником, который в современных условиях все ближе к мошенничеству, нежели справедливости.

– Справедливость здесь лишнее слово…

– Я понял вас… Но хочу обратить внимание, что Господь создал нас не для праздности… И потому мне сложно понять, что большое количество денег может сделать человека счастливым.

– Опять эта архаичность… Я говору вовсе не об этом… Я говорю о нашей конкретной жизни.

– Мне просто хотелось сказать, что жизнь, к сожалению, не алгебра…

– Вы просто занудный праведник, а миру нужны победители.

– Трудно спорить с вами, Юлия Борисовна, на победителя я явно не тяну…

– Не обижайтесь… Вы не понимаете главного – ради собственного благосостояния и близких надо суметь переступить все эти догмы: страхи, страдания, сомнения…

– Вы будто оправдываете Раскольникова?

– Все эти сомнения Достоевского… умерли еще в прошлом веке… Остались только успокаивающие сами себя слабаки.

Глаза Юлии горели, в лице ее было что-то неудержимое и ярко привлекательное.

Роман Григорьевич заворожено молчал.

– Возможно, в этом есть зерно… Ведь старухе-процентщице мало кто сочувствует…

– Вот именно… И неисповедимы истоки богатств знаменитых благотворителей Мамонтовых, Рябушинских и Морозовых, – торжественно заключила Юлия.

Опьяненный ее возбуждающей красотой Роман Григорьевич больше не возражал.