Солнце, сердце и любовь - Дмитрий Вощинин

На следующий день Юлия и Роман Григорьевич уже чувствовали некую близость друг к другу. Они чаще улыбались и не редко отвлекались, говоря о делах. Движения Юлии стали необычно привлекательны. Она была осторожна и в то же время неудержимо и стремительно впитывала глазами окружающую новизну.

Роман Григорьевич как бы невзначай заметил, глядя на нее:

– Египтяне почитали кошек.

Она поняла эту фразу, и глаза ее заблестели.

Юлия почувствовала пристальный взгляд Романа Григорьевича, и ей захотелось немного отпарировать:

– А скажите откровенно, – она специально заглянула в его глаза, – Была ли у вас… настоящая любовь?

Роман Григорьевич задумался.

– Любовь… всегда настоящая…

Юлия оценила эту фразу. Она опять загорелась.

– Имеется в виду большая любовь!

– Большая звучит тоже не определенно…

– Не придирайтесь!.. И все-таки, – наступала она.

– Пожалуй, самая неожиданная… она нахлынула внезапно и спонтанно. Как будто небеса повернулись ко мне лицом.

– Это как? – восторженно откликнулась она.

– Я только что вернулся из первой заграничной командировки, знакомился с новым коллективом, где было много молодых людей и девушек. Особенно мне понравилась одна. Стройная, с нежным взглядом, облаченным в строгие крупные очки. Какая-то скрытая энергетика… Смотрела и разговаривала смело и без комплексов. Я же был застенчив, потом положение женатого в то время обязывало внешне не проявлять своих чувств.

– То есть вы были совсем неискушенный птенец… Полагаю, что именно она сама почувствовала себя предметом вашего обожания, – весело подхватила Юлия.

– Мне и в голову не приходило попытаться ухаживать за ней, тем боле, что многие мужчины и не только с нашего отдела обращали на нее внимание.

– Что же могло произойти? – засмеялась Юлия Борисовна.

– А произошло, действительно, что-то сверхъестественное… Мой стол в офисе был рядом со ставшим моим приятелем молодым сотрудником, который был влюблен в другую девушку и долгое время ее добивался. Она часто появлялся в нашей комнате, и явно положительно относилась к его ухаживанию, но воспитание в духе «строгих правил» мешало развитию их отношений. Мне, откровенно говоря, было жаль его и ее… И вот однажды сияющий Александр, так звали соседа, появляется в офисе и радостно говорит мне:

– Она согласна, но говорит, что без подруги не поедет на квартиру. Так что, Роман, выручай!

Я естественно поинтересовался, кто эта самая подруга.

– Я догадалась – это была она?

– Да, Юлия Борисовна, вы, как всегда, удивительно прозорливы… С этого все и началось: сначала неоднократные посещения квартиры Александра, потом встречались уже вдвоем. Для наших встреч я снял квартиру ее знакомой подруги. Было какое-то сумасшедшее время, мы встречались почти каждый день, и эти часы никогда не были в тягость. Более того это была уже необходимость. Причем я почувствовал полную свободу, и ее ответное чувство окрыляло меня.

– То-то я чувствую, как от вас веет свободой любовью, – звонко залилась смехом Юлия.

Роман Григорьевич, словно не слыша ее, продолжал:

– После заграницы у меня появилась собственная машина, которая давала дополнительные возможности для интимного общения… Мы уезжали даже во время работы. Потом были поездки в Суздаль и другие подмосковные города, почти всегда с приключениями.

– Приключения нельзя стереть в памяти, – лукаво заметила Юлия.

– Впечатления остались на всю жизнь… Разбитые русские дороги, порой даже через лес, но машина никогда не подводила… Были трудности с гостиницей: раньше проверяли паспорта и без расписки вместе не селили. Приходилось иногда неожиданно покидать номер и даже ночевать в машине… но все было в радость… Да, в этом было что-то настоящее и необъяснимое…

– Настоящее, – опять задумалась она, – Это правильно… А про гостиницы… если так было, действительно, ужасно… я понимаю… Любовь – это всегда прекрасно!

– Женщина словно набегающая волна: она может быть ласковой и нежной, но и коварно уничтожить, затянув вдали от берега в море.

– У вас, оказывается, большой опыт, Роман Григорьевич, – заключила Юлия.

– О любви можно многое почерпнуть из литературы, – парировал Роман Григорьевич.

– Сегодня все изменилось.

– Это только так кажется… Художественными средствами литературы, как и в жизни всегда были – любовь…страдания и… смерть…

– Ну, причем тут смерть?

– Любовь и смерть всегда вместе… Любовь… рождает и создает… Смерть по-своему обновляет мир.

Юлия задумалась, а Роман Григорьевич продолжал:

– Смерть неразрывно связана с возрождением. Божественная справедливость отделена от милосердия… Интересно, что животные не тревожатся смерти. Жизнь им кажется вечной. Но они чувствуют приближение ухода из жизни когда ослабевают и уже не так противятся этому. Бог отдает сущность старого ради творения нового… Стихия явления смерти – огонь.