Наша девочка - Маша Трауб

– Она во сколько встала?

– Поздно. Уже восемь было, начало девятого.

– А в городе они всегда так встают.

– Не понимаю, – тетя Соня схватилась за голову.

– Другой ритм жизни, понимаешь? У них кур нет, которые корма требуют. И петухи не орут, чтоб им пусто было.

– Ну и что? Не понимаю!

– Соня, ты совсем все мозги растеряла? Я тебе поражаюсь! Ты хоть помнишь, что тоже городская?

– Я и в городе рано вставала. Если надо – пусть спит, сколько захочет. Лишь бы здоровая была, – ответила тетя Соня.

– В этом ты права. Не волнуйся, она привыкнет. Через пару дней перестроится. Акклиматизация, новая обстановка, да еще родных рядом нет. У нее такая защитная реакция организма – она теряет сознание, отключается и спит.

– Надо оберег сделать, – сказала решительно тетя Соня.

Я проснулась оттого, что Тамик захныкал в кроватке. Помня о том, что доставать его нельзя, я покачала люльку. К длинной палке были привязаны игрушки, рядом лежала погремушка. Я потрясла ее над Тамиком, и тот начал улыбаться. Так нас и застала тетя Соня.

– Какая же ты молодец! – воскликнула она. – Не то что Наталка. Ее не заставишь с братом сидеть. Сейчас я его покормлю. Да и тебе пора. Иди на кухню, там обед на столе.

Тетя Соня начала разматывать многочисленные узлы, чтобы покормить сына. Я покорно пошла на кухню, где и застала Наталку. Она сидела в углу и вязала крючком.

– Что ты делаешь? – спросила я.

– Мама заставила салфетку вязать. Из-за тебя, между прочим. Слушай, давай ты больше не будешь так делать? Я терпеть не могу вязать, а мама велела три ряда сделать. Чтоб у меня крючок сломался! Мама сказала, что если я еще раз за тобой недосмотрю, то она меня шить заставит. На машинке. Я этого не выдержу. Лучше уж огород копать и дрова колоть, чем шить!

– А мне нравится вязать. Только я на спицах умею. Крючком не умею, – призналась я, разглядывая работу своей подруги.

– Правда? – обрадовалась Наталка. – Давай я тебя научу! Только поешь сначала.

– Что это? – я повозила ложкой в густой белой жиже.

– Ты и правда странная. С неба свалилась? Это мясо с кислым молоком.

– Никогда не ела.

– И вот еще, абрикосы. Мама сказала, что ты никогда абрикосов не видела.

– Спасибо.

Я ела все, что стояло на столе, – и хлеб, и помидоры с крупной солью, – Наталка подсказывала мне, как правильно солить и откусывать. Она продолжала сражаться с крючком и нитками.

– А ты что делала, пока я спала? – спросила я.

– Да как всегда. Кур накормила, кошкам сделала еду, клубнику прополола, полы помыла. Воды принесла с маленькой колонки для Тамика. Мама говорит, что на маленькой колонке самая чистая вода. Белье развесила.

Мне стало стыдно. Пока я дрыхла, Наталка переделала кучу дел. Я и представить себе не могла, что можно столько успеть. Мои обычные домашние обязанности – убрать кровать, пропылесосить, разложить книжки стопочками и помыть за собой одну тарелку – показались сущей ерундой. Я решила во что бы то ни стало помогать тете Соне и Наталке.

Следующий час я вязала крючком, а моя подружка мыла посуду в огромном тазу, оттирая налет песком.

– Ух ты, здорово у тебя получилось! – Наталка разглядывала три ряда, которые я связала. – Ну что, пойдем покажем маме, и побежали. Нас уже ждут, – объявила Наталка, разобравшись с тарелками.

– Где ждут? – ахнула я.

– Так в казаки-разбойники играть!

Наталка выскочила во двор, вылила воду из таза, выхватила у меня из рук недовязанную салфетку и понеслась отчитываться матери. Я побежала следом, чтобы переодеться.

Я решила надеть свое самое красивое платье. Мама мне его подарила на день рождения. Оно было с пышной белой юбкой, с вышивкой. Я в нем казалась себе настоящей принцессой. Мои модные сандалии стояли рядом со шкафом – чисто вымытые, с пришитым ремешком. Я надела белые колготки, платье, сандалии и заколола волосы заколками. В таком виде я вышла из комнаты, которая была отведена под детскую спальню.

– Кариночка… – ахнула тетя Соня, решив, что я окончательно тронулась умом и тетя Тамара не до конца сняла порчу и сглаз.

– Невеста! – воскликнула Наталка, но без зависти. И меня опять поразило это ее качество – не завидовать, а искренне восхищаться.

– Кариночка, а ты куда собралась? – Тетя Соня говорила со мной так ласково, как будто я была тяжело больна.

Я посмотрела на Наталку. Та тоже ждала ответа не без интереса.

– В казаки-разбойники играть, – прошептала я.

Наталка согнулась в три погибели и начала хохотать.

– Бедная девочка. Все-таки на тебе порча сильная. Ничего, тетя Тамара сделает тебе оберег, – запричитала тетя Соня. – Надо еще отвар взять, сразу легче станет. Тетя Тамара очень хорошие отвары делает. Я прямо сейчас к ней пойду, не могу ждать, когда ребенок так болеет. Наталка, пока я не вернусь, из дома – ни ногой. Смотри за Тамиком. И за Каринкой, – добавила тетя Соня и потрогала мне лоб.

– Ну, маааам! – завопила Наталка.

– Я останусь, – сказала я, – пусть Наталка идет, а я с Тамиком посижу.

И тетя Соня, и Наталка оторопело уставились на меня, как будто я сказала что-то ужасное. Даже страшнее, чем ужасное.

– Я побежала, – Наталка очнулась первой и выскочила из дома.

– Наталка! – закричала ей вслед тетя Соня. – Завтра двор будешь мести! И за воротами тоже! Белье перегладишь все! И еще два ряда салфетки свяжешь!

– Хорошо, мам! – крикнула Наталка.

– Ты такая добрая, такая хорошая, – Тетя Соня прижала меня к груди.

– Почему вы плачете? – спросила я.

– Не плачу. Сейчас сбегаю к тете Тамаре и сразу вернусь. Ничего, все будет хорошо. Мы тебя вылечим. Ты раздевайся пока и ложись. Покачай Тамика и ложись. Я быстро.

Тетя Соня, утирая на ходу слезы, выскочила вслед за дочерью. Наталка была прыткая в мать. Они даже бегали одинаково – прижав локти к телу.

Я переоделась, не понимая, чем так напугала тетю Соню и Наталку и почему им не понравилось мое платье, покачала люльку и легла в кровать. На Наталку, которая убежала играть, я не обижалась – мне хотелось провалиться в перину и уснуть. К тому же я была не готова к новой встрече с Мишкой. Мне очень хотелось его увидеть, но в то же время я боялась сделать что-то не так. Я ворочалась на мягкой перине, но сон не шел.

Тетя Соня вернулась быстро. Она налила мне в кружку мутную жидкость, которая оказалась совсем не противной, даже вкусной.

– Пахнет хорошо, – сказала я.

– Это же мята, – улыбнулась тетя Соня. – Ты ведь знаешь, что такое мята?