Наша девочка - Маша Трауб

– Как в конфетах, да? – уточнила я.

– Бедная девочка, совсем тебе плохо. Ну откуда же мята в конфетах? Мята – это такие листочки, они как кустики растут. Нужно листочки собирать и в чай добавлять. Или отвары делать.

– Теть Сонь, а расскажите мне сказку, – попросила я.

– Сказку? – улыбнулась тетя Соня.

– Да. Я на ночь всегда читала. А книжки дома остались.

– Хорошо. Ложись. Про кого тебе сказку рассказать?

– Не знаю. Вашу любимую.

– Тогда про мыша.

– Мышку?

– Нет, гордого мыша-юношу, который решил жениться. Значит, жил-был на свете один мыш. Мыш как мыш, только очень гордый. Когда пришло время ему жениться, не захотел он брать в жены обычную серую мышку. Захотел мыш породниться с сильнейшим, чтобы самому стать самым сильным и гордиться. И сказал он родителям, что в жены возьмет только ту, у которой отец – самый сильный в мире. Пошел он к месяцу. Ведь месяц – очень сильный, целое небо освещает. Пришел мыш к месяцу и попросил отдать ему в жены дочь. Но месяц сказал, что он самый сильный только ночью. «Кто же сильнее тебя?» – спросил мыш. «Солнце, – ответил месяц. – Как только оно появляется, я сразу скрываюсь». И мыш пошел свататься к дочери солнца. Солнце, услышав мыша, сказало, что оно не самое сильное. Есть и посильнее – туча. Когда она набегает, солнце перестает светить. Тогда мыш пошел к туче. «Что? Ты хочешь породниться с самым сильным? Да, я сильная, но есть и посильнее меня – ветер. Он только дунет, и нет меня», – сказала туча. Гордый мыш пошел к ветру. «Раз ты можешь унести самую сильную и большую тучу, я хочу жениться на твоей дочери. Ты самый сильный на свете», – сказал мыш. «Да, я сильный. Но есть и посильнее меня – гора. Хочешь породниться с самым сильным? Иди к горе. Она от любого ветра укроет и защитит. Не страшны ей ни солнце, ни ветер, ни тучи с дождями». «Отдай за меня свою дочь», – обратился мыш к горе. «Да, была бы я самой сильной, если бы не мыши. Вон, всю меня прогрызли, норы свои устроили. А захотят – совсем меня развалят. Мыши – самые сильные», – ответила гора. Гордый мыш вернулся домой и женился на серой мышке.

– Тетя Соня, это значит, что нельзя мечтать о принце? И история про Золушку – только сказка? – спросила я. – Если мыш все равно женился на мышке, значит, и люди так же?

– Ох, да что у тебя в голове творится? – снова забеспокоилась тетя Соня. – Конечно, можно мечтать. Только принц для каждой девушки свой.

– А дядя Давид для вас принц?

– Ну, можно сказать и так.

– Но вы же в селе живете. Значит, вы тоже мышка?

– Знаешь, иногда и мышкой быть очень хорошо. И можно быть счастливой. Особенно если у тебя вокруг полно вот таких мышат, как вы. Все, спи!

Утром я проснулась очень рано. Думала, что раньше всех в доме, но оказалось, что на летней кухне уже собралась вся семья, включая Тамика, который сидел на коленях у мужчины.

– Каринка, смотри, что мне папа принес! – взвизгнула Наталка, увидев меня, и показала на гору конфет, которые лежали на столе. Я не слышала, когда она вернулась вечером, и удивилась, что подружка встала даже раньше меня. Может, она вообще умеет не спать? – Мама сказала, что тебе конфеты тоже можно, – объявила Наталка.

– Значит, ты та самая Карина, – строго сказал мужчина, который сидел во главе стола.

Я кивнула, соглашаясь на новое имя, как советовала тетя Тамара.

– Ну, давай, налетай! – Строгий мужчина оказался совсем не строгим и глазами показал мне на конфеты. – Меня, кстати, зовут дядя Давид.

– Очень приятно, – вежливо ответила я. – Но ведь до завтрака нельзя сладкое…

– Ну вот, единственный разумный человек в доме появился! – воскликнула тетя Соня и поставила передо мной тарелку с творогом и банку варенья. – Не считая меня, конечно же. Вот ты мне объясни, – обратилась она к мужу, – как можно было уйти на юбилей и вернуться через три дня?

– А ты волновалась, моя птичка? – заулыбался мужчина.

– Я тебе не птичка. Нет, не волновалась, – дернула плечом тетя Соня. – Только что я должна говорить детям? И нужно привезти уголь. Еще починить забор, который около кукурузы. Да, еще передвинуть кровати в спальне, чтобы девочкам было удобнее, а то я боюсь, что Карина головой о шкаф ударится. У нее и так голова больная, если еще у нас будет биться ею о шкаф, что я тете Тамаре скажу? Мясо нужно привезти, я сама должна мясо возить? Совсем меня бросил. Чем мне детей кормить? И убери щебенку от ворот, уже три недели лежит.

Тетя Соня продолжала перечислять список домашних дел. Дядя Давид кивал, но успевал строить рожицы нам с Наталкой и щекотать Тамика. Мы прыскали от смеха, Тамик гулил и норовил сдернуть со стола скатерть. Чем, конечно, все и закончилось. Тамик ухватился за край и потянул на себя. Кувшин с молоком упал.

– Это не я! – тут же сказал дядя Давид. – Это Тамик!

– Господи, у всех мужья – нормальные мужчины, а у меня клоун! – воскликнула тетя Соня. – Все, идите все отсюда. Я убирать буду. Наталка, забери брата. И воду надо наносить. Яйца собери – неужели не слышишь, что куры кричат. Они скоро охрипнут, пока тебя дозовутся! И я скоро охрипну! Почему меня никто не слушается? Почему я должна по сто раз одно и то же повторять? Я же не попугай!

– Ты моя птичка, – ласково сказал дядя Давид.

– Наталка, двор подмети, и не так, как вчера! Около деревьев кто листья оставил? Только потом конфеты получишь! Белье с веревок сними! Оно там сколько должно висеть и тебя дожидаться? И запомните, никто со двора не выйдет, пока все дела не сделаете! Я так сказала! Или я не знаю, что сделаю!

Наталка одной рукой подхватила Тамика, а другой успела запихнуть в карман платья несколько конфет со стола. Дядя Давид встал так, чтобы загородить от жены проделки дочери, и даже помогал, пряча конфеты за спиной и тайком передавая их Наталке. Они понимали друг друга без слов. И явно не в первый раз проделывали такой трюк. Под шумок дядя Давид тоже собирался выйти из кухни, но тетя Соня его остановила:

– А с тобой я еще не закончила! – прикрикнула она на мужа.

– Птичка моя, – начал канючить дядя Давид, – я так устал, так устал. Три дня не спал. Я пойду, а?

– Отчего ты устал? Араку пить? Вот пока все не сделаешь, никаких юбилеев, поминок и свадеб! Или я тебе сама поминки устрою! Попрошу у Тамары отвар и в харчо подолью! Ты меня знаешь!

– Птичка, ну что ты так рассердилась? – Дядя Давид попытался обнять тетю Соню, но та сдернула его руку – правда, мягко.

– Не заговаривай мне зубы. Я три дня тебя ждала, чтобы все это сказать!

– Птичка, ну какие юбилеи и свадьбы? Ничего даже не предвидится. Я тебе клянусь, никто не собирается жениться и умирать! Уж я точно знаю! Я весь твой!

В этот момент в ворота постучали. Мы с Наталкой побежали открывать. На пороге стоял мальчик с длинной палкой, которой и стучал по воротам.