Земля имеет форму чемодана - Владимир Орлов

Куропёлкин посчитал нужным вызвать на разговор Селиванова.

Куропёлкин был строг и серьёзен, да и Селиванов, понял он, не был расположен к легкомыслиям.

— Итак, Андрей Алексеевич, — начал Куропёлкин, — вы в прошлый раз объявили мне, что готовится новое Пробивание и мне в нём уготована важная работа.

— Было такое, — согласился Селиванов. — Но вы, напомню вам, в содействии нам, то есть Отечеству, отказали. Или хотя бы попытались отказать.

— Какие сроки определены новому Пробиванию? — спросил Куропёлкин.

— Вы всё же решили участвовать в Пробивании?! — нескрываемо обрадовался Селиванов.

— Я этого не сказал, — помолчав, произнёс Куропёлкин.

— Тогда к чему этот разговор?

— Мне нужны уточнения, — сказал Куропёлкин.

— Какие?

— Их целый чемодан, — сказал Куропёлкин и сразу сообразил, что был намерен произнести совсем иное слово, но «чемодан» взяло и выпрыгнуло из него безо всякой смысловой нужды. «Проехали», — указал себе Куропёлкин. — Так вот, — продолжил он. — Основательны ли и правомочны ли претензии гражданки Мезенцевой, а мы с ней никак не связаны, не венчаны и не расписаны, основательны ли её претензии на дарованные мне владения в пределах Солнечной системы?

— Основательны, — сказал Селиванов. — И юристы это без труда обоснуют.

— Ну, насчёт юристов, это понятно, — сказал Куропёлкин. — Но ведь она мне никто, так, для совместного проживания…

— Она ждёт от вас ребёнка, — прокурором произнёс Селиванов.

— Ребёнка… От меня… — хмыкнул Куропёлкин.

И замолчал.

«Бог ты мой! — пришло ему в голову. — О чём я думаю? О чём пекусь? О несуществующих запланетных владениях? Ну ладно, забили бы мне мозги какими-нибудь двумя мелкими островами в Ионическом море, я бы задумался на минуту, но сейчас же бы и отверг этот бред. А тут волнуюсь из-за потери кратера на Луне. Будто во мне пробудился жадный волокушкинский жлоб, обеспокоенный опасностью потерять завещанный тёткой сарай в безлюдной деревне километрах в ста двадцати от Волокушки в бездорожной глуши! Стыдно! Дожил!» Да, что значит — пробудился? Видимо, он в нём шевелился всегда и был сутью его натуры! Надо понимать, что внимательные и заинтересованные в нём люди распознали и оценили особенности его сущности, а потому и позволяют себе шантажировать его с помощью пустышек. И главное, он и впрямь не желает терять якобы дарованное ему.

— Хорошо, — сказал Куропёлкин. — Чтобы не оставалось у вас иллюзий, я разорву или сожгу ваши сертификаты. Мне они не нужны.

— От этого ничего не изменится! — рассмеялся Селиванов.

— Если я откажусь от предложенной мне работы, — сказал Куропёлкин, — вы и так отберёте у меня эти ничем не обеспеченные сертификаты.

— Вы ведь можете догадаться, какие каверзы способна придумать и учинить мать вашего ребёнка Людмила Афанасьевна Мезенцева. От них вы взвоете и посчитаете, что вам всё же лучше было бежать от неё по указанному маршруту.

— Кстати, — сказал Куропёлкин, — в том маршруте не упомянут кратер Бубукина.

— Он пока недоступен, — сказал Селиванов.

— А чем он интересен? — спросил Куропёлкин.

— Там много платины, — сказал Селиванов. — Там её за полчаса, условно говоря, можно добыть больше, чем на всех наших месторождениях за год. И ещё много такого, что на Земле и не водится. Но вам об этом знать сейчас не положено.

— Вон оно что! — сказал Куропёлкин.

И тут же волокушкинский жлоб в нём не то чтобы снова зашевелился, а зарычал: «Мой! Мой тёткин сарай! Не отдам!»

— Ах вот оно что! — повторил Куропёлкин.