Земля имеет форму чемодана - Владимир Орлов

Кстати, рядом с этим абзацем разместилась и информация о футболисте. Правда, французском. Платини.

Но это так. Мелочь.

«Надо понимать, — предположил Куропёлкин, — что весь кратер Бубукина сложен из платины и в особенности того, чего на Земле не водится, но что на Земле было бы необходимо и стоит дороже золота, платины и серебра».

Ну вот, пускай садятся на лопаты и на отбойные молотки и летят на Луну те, для кого в кратере Бубукина улеглись клады.

Между прочим, Куропёлкин дважды брал в руки Башмак и будто бы ждал от него подсказок. Но Башмак не шипел, не шуршал и тем более не звенел и не разговаривал.

В Шалаш Куропёлкин не спускался. Брезговал. А может, опасался скандалов с Баборыбой.

Пропитание ему по-прежнему доставляла горничная Дуняша.

Был случай, когда Дуняша увидеда Куропёлкина с Башмаком в руке, он как раз хотел услышать от Башмака слова о кратере Бубукина, если есть такой, и отчего ему, Куропёлкину, задуряют мозги невидимой стороной Луны, будто и туда были намерены теперь же отправлять экспедицию. Но засмущался, понял, что Дуняша взволновалась, вот-вот разревётся. Не разревелась, сдержала себя.

— Ничем не могу тебя порадовать, — сказал Куропёлкин. — Башмак молчит. А и мне необходимо узнать об условиях дальнейшей моей жизни.

Коряво сказал. Мог бы отнестись к Дуняше нежнее. Ну, не нежнее. Нежность его Дуняше не была нужна. Но хотя бы разумнее. Хотя бы с заботой старшего брата.

— Тебя заставят участвовать в новом Пробивании, — сказала Дуняша.

— Ты так решила или я так решил? — спросил Куропёлкин.

— Не я и не ты, — сказала Дуняша.

— Решать-то всё же мне, — сказал Куропёлкин.

— Ты, Евгений Макарович, пребываешь в наивных фантазиях и ждёшь появления госпожи Звонковой неизвестно зачем…

— Мне известно зачем, — сказал Куропёлкин.

— Глупый ты человек, Куропёлкин, — сказала Дуняша. — Мне тебя жалко.

— Ну ладно, — сказал Куропёлкин. — Что тебе из нового Пробивания привезти? Мешок бриллиантов? Может быть, даже обработанных?

— Вряд ли ты вообще кому-нибудь что-либо сможешь привезти, — печально произнесла Дуняша.

— Пусть будет так, — мрачно сказал Куропёлкин. — Хоть тогда обнаружится в моей жизни какой-то смысл.

Замолчали.

— Что ты закажешь на ужин? — спросила Дуняша.

— Нет аппетита, — сказал Куропёлкин. — И не будет.

— Ты желаешь ещё что-то узнать у меня? — сказала Дуняша.

— Ничего не желаю узнавать, — проворчал Куропёлкин. — Подожду.