Застывшее время - Элизабет Говард

Школу, где учился Невилл, закрыли пораньше из-за скарлатины.

– Я все равно не заражусь, – оповестил он домашних. – Я прям терпеть не могу того мальчика, который первым заболел, я его обхожу за две мили!

– Откуда у вас там две мили – школа же маленькая! – возразила Лидия.

Однако они с Невиллом опять поладили и даже вместе устроили магазин: продавали старые вещи, которые никто не покупал, разве что по доброте душевной.

– У меня все закончилось, – пожаловалась Клэри, – не говоря уже о деньгах. Ну зачем мне мой собственный старый жилет – тесный и дырявый?

Кроме одежды, продавали насекомых, которых Невилл именовал «гоночными жуками» – каждого в отдельной коробочке, где они быстро умирали, самодельные рождественские открытки, пачки сигарет, старые игрушки, пустые бутылки, ожерелья из бусинок, сделанные Лидией, домашний шампунь, полученный методом кипячения мыльных стружек и разлитый в аптечные пузырьки с наклеенными ярлычками «ШАМ-ПУНЬ для всех волос». Еще они продавали информационные буклеты: в каждом содержались полезные советы на все случаи жизни. «Как погасить огонь: насыпь мелкий песок в большие бутылки и храни про запас» – это Лидия вычитала в «Домоводстве». «Что делать, если за тобой гонится бык: замри на месте и сними с себя все красное». Их взрослые покупали охотнее всего, и вскоре буклеты закончились. Магазин разместили на лестничной площадке, и Полли с Клэри это ужасно надоело. Невилл с Лидией сидели там часами, клянчили, ныли и всеми возможными способами склоняли проходивших мимо к покупке.

– Это надо запретить законом, – ворчала Клэри.

И вот они вышли на крыльцо, ужасно надутые – их послали помогать с дровами. К счастью, тут появился Кристофер с тележкой и пообещал взять их с собой на погрузку.

– Вот спасибо! – отозвался Невилл. В последнее время он учился выражать сарказм, однако взрослые и ухом не вели.

* * *

Дюши пребывала в плохом настроении.

– Не понимаю, как все поместятся, – ворчала она. В утренней гостиной было полно народу: Рейчел, Зоуи, Луиза, тетушки. Ей пришлось готовить тосты на всю ораву, и это ее раздражало.

– Давай я покажу тебе схему, – предложила Рейчел – она боялась, что Сид, которой на Рождество дали отпуск, не пригласят. – Если младших поместить на верхний этаж, в комнату прислуги…

– Там окна не открываются, а детям вредно спать без свежего воздуха! – ответила та, выкладывая на тарелку тосты, которые тут же цапнули Долли с Фло.

– Ты никогда не ела по два тоста за раз, – упрекнула сестру Долли, – всегда говорила, что это портит аппетит к ужину.

Зоуи подняла голову от шитья.

– Я, наверное, поеду навещу маму – она же еще не видела Джульетту.

– На Рождество, милая? Ты уверена, что хочешь уехать на Рождество?

– Думаю, мама была бы рада. Зато у вас освободится целая комната.

По правде говоря, ей не очень-то хотелось уезжать, однако она получила письмо от маминой подруги, которая намекала, что дела идут неважно и что мама хочет увидеть внучку. (Ну еще бы, такое сокровище, подумала Зоуи.)

– Я правда хочу поехать, – сказала она вслух. – К тому же я никогда не была на острове Уайт.

– Остров Уайт? – повторила Долли. – А как ты туда доберешься?

– Поскольку это остров, вполне разумно было бы предположить, что потребуется пароход, – ядовито заметила Фло.

– Фло, дорогая, я еще не выжила из ума! Просто я думала, что гражданским не разрешено выезжать за границу – как-никак война идет! – напомнила она сестре.

– Долли, остров Уайт вовсе не «заграница» – это часть Британской империи.

– Да? А Канада, по-твоему, что? Или Австралия? Или Новая Зеландия? И кстати, Фло, у тебя капелька джема на щеке, справа от бородавки.

Фло вспыхнула от гнева и подняла руку к лицу, но вдруг конвульсивно дернулась, оцепенела и тяжело повалилась набок.

К счастью, Рейчел и Зоуи успели ее поймать и прислонить к спинке.

– Позвоните доктору Карру, – распорядилась Дюши, обнимая застывшее тело. – Все хорошо, милая сестренка, Китти здесь, с тобой… – и осторожно сняла с ее головы красную косынку, странно съехавшую набок. Невидящие глаза все еще смотрели гневно, в уголке рта показались крошки. Вернулась Рейчел, втроем подняли больную и с трудом перетащили на оттоманку у окна. Зоуи отправилась за одеялом.

Долли в шоке застыла на месте. Когда Фло уложили, она выбралась из-за стола и опустилась перед ней на колени.

– Фло! Я не хотела! Ты же знаешь! – Она взяла безвольную руку сестры, обвила пальцами ее пальцы и прижала к своей груди. По ее лицу катились слезы. – Я пошутила! Разве ты не помнишь нашу старую шутку? Когда мама сказала, что у тебя шпинат между зубов застрял, еще викарий был в гостях, помнишь? Ты тогда ужасно расстроилась! А потом мы все смеялись – это так похоже на маму!

Свободной рукой она достала платок и бережно вытерла крошки в углу рта, затем беспомощно взглянула на Рейчел, поправляющую одеяло.

– Она меня не слышит…

– Ее хватил удар. Долли, милая, давай ты лучше…

– Нет! Я ее не оставлю – ни на секунду! Мы всегда были вместе – в горе и в радости, Фло, ты сама говорила, а уж горя-то мы с тобой хлебнули, правда, солнышко мое? Ну посмотри же на меня!

Рейчел попыталась уговорить ее сесть на стул, но та упрямо осталась на коленях до приезда врача.

Фло умерла в тот же вечер от второго удара. Все к лучшему, сказал доктор Карр – вряд ли она оправилась бы от первого. Долли оставалась с ней до самого конца. Ей говорили, что для Фло это большое утешение – правда, никто толком не знал, понимала ли та хоть что-нибудь. Тело собирались увезти, но тут Долли неожиданно встрепенулась и выразила бурный протест: Фло останется у себя в комнате до похорон – в своей постели, дома, с семьей! Два дня подряд она сама убиралась в спальне и застилала постель: горничные боялись мертвого тела со сморщенным лицом и тошнотворного запаха. Однако Дюши сказала: пусть все будет, как хочет Долли, и консультировалась с ней по каждой мелочи, планируя похороны. Все пытались ее утешить, но она беспрестанно обвиняла себя, и уже ничто не могло этого изменить. На траурную церемонию она надела густую вуаль, чтобы спрятать красные глаза. После похорон стали замечать, что она путает имена детей и частенько пускается в бессвязные воспоминания, выставляющие Фло образцом совершенства.

– Надо ей подарить какое-нибудь животное, – задумалась Полли, вспомнив о Кристофере.

– Попугая, – предложила Клэри. – А что, приличная викторианская птичка.

– Или кролика, – вставила Лидия: она ужасно хотела завести зверька, а взрослые не разрешали.

– Нельзя держать кролика в спальне! – осадила ее Луиза.

– Можно, если очень хочется, – вмешался Невилл. – Мы могли бы собирать его катышки и красить их, – вдохновился он, – а Кристофер сделает нам крошечные доски для игры в «солитер», и мы будем их продавать в магазине!