Застывшее время - Элизабет Говард

Она попыталась улыбнуться, однако попытка вышла жалкой. Он был тронут.

– Поцелуй бедного инвалида, – попросил он.

Она наклонилась и поцеловала его в щеку; от нее пахло геранью, и он неожиданно почувствовал легкое волнение.

– Поправляйся, – сказала она и вышла за дверь.

* * *

– Мамочка, я уже не могу ему отказать! Всего на две ночи!

– Я просто не понимаю, почему нельзя было сперва прийти и спросить разрешения!

Так ты бы отказала, подумала Луиза, но вслух сказала:

– Это был междугородний звонок, и я боялась, что он прервется. Я думала – ты и сама захочешь познакомиться с моими друзьями…

Препарировать их, добавила она про себя.

– Дело не в желаниях, – раздраженно выдохнула Вилли, – а в том, куда, скажи на милость, мы его положим? Ты забыла, что приезжают Клаттерворты? В доме и так яблоку негде упасть, и бабушка расстроится.

– Поселим его в комнате Зоуи?

– Там будут Клаттерворты. Право, Луиза, ты такая легкомысленная! Думаешь только о себе!

– Тогда мы с Клэри и Полли можем спать на теннисном корте, а он – в нашей комнате.

– Ну вот иди и спроси бабушку сама – я не собираюсь покрывать твои эгоистичные промашки!

Она становится все более придирчивой, отметила про себя Луиза, отправляясь на поиски бабушки. Я ведь попросила прощения, а в ответ получила лишь раздраженное «поздно извиняться!». Какой толк в извинениях, если человек их не принимает?

Тем не менее найдя бабушку, она предусмотрительно извинилась за то, что не обдумала все как следует, и это сработало. Та снисходительно отозвалась, что людям свойственно ошибаться, и выразила желание познакомиться с Майклом. Идею теннисного корта она одобрила, только велела взять спальные мешки и проветрить как следует. Дальше настала очередь Полли и Клэри. Сперва те согласились, но когда она захотела убрать из комнаты все их личные вещи, обе воспротивились.

– Черта с два я буду таскать свои пожитки туда-сюда! – бушевала Клэри. – Ему все равно не понадобятся наши ящики. Сама таскай!

Полли тоже не обрадовала перспектива нарушать порядок в своих вещах.

– Вряд ли он вообще что-нибудь заметит, – возразила она. – Мужчины ненаблюдательны.

Однако Луиза поймала себя на том, что осматривает комнату – да и весь дом – новым, критическим взглядом. Потертый линолеум, потрескавшиеся стены, нелепые старомодные обои с тюльпанами и райскими птицами, железные кровати – все это совершенно не годится для Майкла. В конце концов она стащила из комнаты Арчи ковер (с его разрешения) и прикрыла им самые вытертые места на полу. Однако это была лишь капля в море. Мебельные чехлы в гостиной, выцветшие и в заплатках, древний гобелен, протершийся до ниточек. Даже колода карт – и та никуда не годится: лохматые края с загнутыми кончиками от частого использования, джокер помечен какой-то другой, давно потерявшейся, картой. Пергаментные абажуры потемнели от старости, а холл, где обедали дети, – кошмар! Повсюду валялись ботинки, теннисные ракетки, велосипеды и даже садовая мебель – жуткие шезлонги с ржавыми шарнирами, обсиженные гусеницами. Поминутно кто-нибудь спотыкался о кубики Уиллса и Роли (детскую переоборудовали под спальню). Слуховые окна протекали, и в стратегических местах были расставлены эмалированные ведра и миски. Ванная комната повергала в отчаяние: здесь ничего не менялось столетиями. Зеленоватая полоса на эмали – там, куда стекала вода из медного крана; краска на стенах облупилась и чешуйками падала на купавшихся. На зеркале пятна сырости, а фарфоровые краны так оббились, что мудрено не порезаться. Уборная по соседству содержала инструкцию к применению, выцветшую до того, что незнакомый человек вряд ли разберет. Она помнила наизусть: «Резко дернуть вниз, отпустить, подождать и снова дернуть – теперь должно смыть». Должно, но частенько заедало. И зачем она вообще на это согласилась?

Он позвонил совершенно неожиданно, застав ее врасплох.

– У меня будет сорок восемь часов – потом я должен возвращаться в Ньюхейвен. Я подумал – было бы здорово, если б я мог приехать к вам на пару дней, мне как раз по пути. Если твоя семья не возражает, конечно.

На фоне послышался стук молотка, заглушая его голос.

– Да, разумеется!

– Тогда я успею на четыре двадцать с Черинг-Кросс. Минутку! – сказал он кому-то. – Милая, я так соскучился! Все, мне пора бежать!

Опять же, еда… Раньше с этим проблем не было, однако последние два года меню заметно поскучнело. Она решила начать с бабушки.

– Я тут подумала… – вкрадчиво заметила она как бы невзначай, – а что, если запечь гуся в субботу? Так, знаешь, порадовать всех…

Бабушка бросила на нее проницательный взгляд, нисколько не обманутая.

– Ягодка моя, к столу ожидается по меньшей мере семнадцать человек – восемнадцать, если твой отец приедет, – а это уже целых три гуся. Они и в духовку-то не поместятся, даже если предположить, что мы их где-то достанем.

– Тогда фазаны?

– Посмотрим.

– Ну а кролик?

– Будет в воскресенье на обед. Ты же знаешь, миссис Криппс печет отличные пироги.

– А что, если я ей помогу? Я ведь немножко умею готовить.

Это предложение явно понравилось бабушке.

– Пожалуй, хорошая идея – но ты должна четко выполнять все распоряжения, это ведь ее кухня.

– Обещаю.

– Я поговорю с ней – посмотрим, что она скажет. Может, вообще заставит тебя чистить картошку. Все понятно?

Луиза поделилась своими переживаниями с Арчи. Тот, как всегда, выслушал с невозмутимой серьезностью.

– Что ж, я тебя понимаю, однако не вижу особого повода для волнения. На месте Майкла мне было бы куда интереснее повидать тебя и познакомиться с твоей замечательной семьей, чем разглядывать диванные чехлы. Вполне симпатичные, кстати, – добавил он. – Мне вообще нравятся только те вещи, что долгое время были в использовании – в них есть душа.

Такой вариант ей в голову не приходил, и мало-помалу у нее отлегло от сердца.

* * *

Впрочем, не только Луиза беспокоилась о предстоящем уик-энде – Вилли пребывала в не меньшем напряжении. Она так долго этого ждала, столько раз планы срывались, что даже сейчас, в субботу утром, она переживала: а вдруг в последнюю минуту все изменится? С другой стороны, вот они приедут – и что?.. Видеть его с женой, к тому же в присутствии Эдварда – он все еще не знал, сможет ли выбраться, хотя непонятно почему, – тоже будет нелегко. Шансы остаться с ним наедине ничтожно малы, а риск, что им помешают, слишком велик – даже поговорить толком не удастся.

Она позвонила Джессике и извинилась за то, что не сможет пригласить ее на уик-энд. К ее удивлению, та ответила, что все равно не смогла бы приехать: она ждала Реймонда из Вудстока, а вдвоем для них, конечно же, не будет места – она все понимает.