Порно - Ирвин Уэлш

Мимо проезжает машина, и меня окатывает водой. Холодная, грязная, она затекает мне в ботинки. Домой я прихожу совершенно убитая, и Лорен, которая только что встала, сидит в гостиной в ночной рубашке. Я сажусь рядом с ней. Я так и держу кассету в руках.

— Нас наебали. — Я почти плачу.

Она поворачивается ко мне и видит слезы у меня на глазах.

— Что случилось?

Я бросаю ей кассету. И тут меня прорывает, я падаю к ней в объятия и начинаю рыдать, а она гладит меня по голове. У меня странное ощущение, что это плачу не я, а кто-то другой, я же чувствую только ее тепло и ее свежий запах, который проникает в нос даже через все сопли и всхлипывания.

— Не надо, не расстраивайся, Никки, все будет хорошо, — причитает она.

Я хочу быть ближе к ее теплу. Я хочу окунуться в это тепло, в это пламя, я хочу, чтобы оно защищало меня от всего, что причиняет мне боль. Я прижимаюсь к ней еще крепче и слышу, как она непроизвольно издает слабый стон. Я хочу, чтобы она… я поднимаю голову, чтобы поцеловать ее. Она целует меня в ответ, у нее в глазах тоже стоят слезы, слезы сопереживания. Я хочу, чтобы она расслабилась, чтобы не напрягалась, как обычно. Я хочу, чтобы она дала себе волю и покорилась… но когда моя рука спускается к ней на живот и начинает ласкать его, она напрягается и отталкивает меня.

— Не надо, Никки, пожалуйста.

Я тоже напрягаюсь. Такое ощущение, что мы обе занюхали хорошую порцию кокса.

— Прости, я думала, что ты этого хочешь.

Лорен трясет головой, она явно потрясена и не понимает, что происходит.

— Ты что, и вправду подумала, что я лесбиянка? Что я тебя соблазняю? Почему?! Почему ты не веришь, что есть люди, которые просто симпатизируют тебе, просто любят тебя и не хотят при этом тебя поиметь? Неужели у тебя все так плохо с самооценкой?

Да? Не знаю, как там насчет моей самооценки, но от нее я таких слов не потерплю. Кем она себя возомнила? Кем они все себя возомнили, бля: Каролина Павитт в «Спортивном вопросе», Псих Саймон, который считает себя великим киномагнатом. А теперь и Лорен, маленькая морализаторша Лорен, которая напрягается, когда получает то, чего хочет, и предпочитает тут же сбежать подальше и не думать об этом.

— Лорен, тебе девятнадцать. Ты читала не те книги и говорила не с теми людьми. Живи на свои девятнадцать. Не притворяйся, что ты — твоя мама. Это неправильно.

— Не учи меня, что правильно, а что нет, уж кто бы вообще говорил, после того, что ты тут устроила, — отвечает она с видом триумфатора, ее аж распирает от собственного целомудрия.

Мне сложно придумать, что на это ответить, в голову лезет всякий бред:

— Значит, секс между женщинами — это неправильно, да?

— Не глупи, блин. Ты не лесбиянка, я тоже не лесбиянка. И не надо играть в эти дурацкие игры, — говорит она.

— А ты мне нравишься, — кротко говорю я, чувствуя себя так, как будто это Лорен — моя старшая сестра, а я — глупая мелкая целка.

— А ты мне не нравишься, не в этом смысле по крайней мере. Так что веди себя прилично и ебись с теми, кто тебя хочет, ну, или можно еще за деньги, тоже вариант, — фыркает она, встает и идет к окну.

Я чувствую, как у меня внутри все цепенеет.

— Тебя надо как следует выебать! — говорю я и иду к себе, и тут входит Диана. Она подстриглась, теперь у нее прическа «под пажа». Ей идет.

— Привет, Никки, — улыбается она, сражаясь с ключами, кошельком и какими-то папками. Она хитро улыбается — явно слышала мою последнюю реплику.

А Лорен кричит мне вслед:

— Да, они очень тебе помогают, все эти члены! Диана поднимает брови:

— Я пропустила что-то интересное?

Я выдавливаю из себя слабую улыбку и иду в свою комнату, где мне хватает сил только рухнуть в постель. Все, в порнухе я больше не снимаюсь, и в эту блядскую сауну я больше — ни шагу.