Ласточки - Лия Флеминг

– И что, возместило?

– Сначала да. Но потом он нашел эти гнусные снимки. И этот его взгляд…

Мадди была слишком шокирована, чтобы сочувствовать Глории.

– Неужели не понимаешь, что сделала со всеми нами? – заорала она, почти швырнув чашку на блюдце. Все разговоры в чайной дружно смолкли. Всем было интересно узнать, что за драма разворачивается за четвертым столиком.

– Теперь понимаю. Ну, и что прикажешь делать?

– Не спрашивай меня! Ты украла у меня любимого, а теперь ждешь моей жалости? Как, должно быть, ты ненавидела меня, с самого детства! Все эти годы ты ждала, чтобы отплатить мне за то, что я Белфилд! Я потеряла все! Или ты забыла? Родителей, дом, все на свете! Как ты посмела? Я верила тебе! Ты была моей подругой, а я так стыдилась, что подвела семью! Ты знала, что я откажусь от него, верно? Я боялась публичного позора! Считала тебя своим другом. А все это время… о, Глория, что ты натворила? Теперь у тебя прекрасный дом и ребенок, все, как ты желала, и ты ждешь, что я стану лить слезы от сочувствия к тебе?

Весь зал навострил уши, но Мадди было наплевать.

Глория смущенно огляделась.

– Это жилье, набитое игрушками. Не дом. Грега никогда там не бывает, – прошептала она.

– Это не моя проблема, – отрезала Мадди, пытаясь сдержать гнев. – Решай ее, как можешь. У меня своя жизнь. Не та, о которой я мечтала, но все равно, я радуюсь каждому дню.

– Так ты не хочешь его вернуть? Я думала, ты приехала, чтобы украсть его, тем более что он меня больше видеть не желает. Раз так, можешь приехать снова и навестить его, если вздумается.

Глория улыбнулась, смягчившись, словно между ними опять все уладилось.

Мадди подумала, что сидевшая перед ней женщина так и не повзрослела. Она видела перед собой незнакомую дешевку с нарумяненными щеками и яркими безвкусными серьгами. Как она смеет так себя вести?

Мадди захотелось немедленно уйти. Она натянула перчатки.

– Когда же ты станешь взрослой? Давай напрямую: ты его жена, а я чужой человек, который может навещать твоего мужа только по предварительной договоренности. Зачем он мне теперь? Нельзя повернуть стрелки часов и все исправить. По крайней мере, у тебя хватило совести объяснить, что я не убийца!

– Ты о чем? Я никогда не называла тебя убийцей.

– Ты сказала, что я виновата в смерти ребенка. Не вижу разницы.

– Нет! Этого не было! Я всего лишь предположила… мне нужно было заставить тебя отказаться от него. Но ты поступила правильно. Вы, Белфилды, такие правильные. Мы были вполне счастливы втроем: я, Грег и малышка Бебе.

– Неужели? Именно поэтому он вылетел из дома как ошпаренный и едва не погиб?

Мадди поднялась, с грохотом отодвинув стул. Ей хотелось одного: оказаться как можно дальше от этих прищуренных глаз хитрой лисицы.

– Передай Грегу, что я о нем спрашивала. Плам ему напишет. Но с меня довольно. Наслушалась!

Теперь все посетители смотрели на них в упор. Глория была краснее вареного рака.

– Сядь… сядь, пожалуйста. Как мне его выхаживать? Что, если он никогда больше не сможет ходить? Что будет с его бизнесом? – заныла Глория, глядя на Мадди широко раскрытыми, полными ужаса глазами.

– Опять же это твоя проблема. Не моя. Подними с дивана задницу и помоги ему. Так поступают нормальные люди в трудные времена. Поучись у моих беженцев. Видела бы ты, как некоторые из них помогают друг другу, а ведь у них никого нет, кроме друзей. Грег – твой муж, не мой.

– Не злись, Мадди, – попросила Глория, надевая перчатки.

– И это ты мне говоришь? Ты, которая меня обманула? Теперь живи с тем, что наделала. И мне придется с этим жить. В счастье и в горе, в болезни и в здравии, как делала все эти годы Плам, когда мирилась с изменами дяди Джеральда. Пусть поздно, но она нашла Стива, и они стали настоящей парой. Без их поддержки я ни за что не смогла бы снова открыть хостел. Ищи свой путь, Глория. Ты уже большая девочка. Проси помощи у друзей.

– У меня нет друзей. Только соседи.

– Ты меня просто удивляешь. Это очень странно!

– Но ведь ты была моей подругой! – вздохнула Глория.

– А как ты со мной обошлась! – прошипела Мадди.

– Прости…

– Поздновато для извинений, не находишь? Ничего уже не вернешь. Ты сама мне сказала, что я виновата в гибели моего малыша. Как я могу простить тебя за это? Но говори до конца! Обо всем, что случилось в ту ночь! Не думаешь, что давно пора выяснить все раз и навсегда?

Она смотрела на Глорию в ожидании ответа.

– И больше никакой лжи.

– Ребенок родился слишком рано. Он был очень маленький. Как птенец, выкинутый из гнезда. Неподвижный и весь скрюченный. Я завернула его в полотенце и спрятала. Хотела сказать тебе обо всем, но ты так измучилась, что заснула. А я испугалась, и в голове все спуталось.

Глория встала.

– Как ты можешь жить в ладу с собой? Все эти годы ты позволяла мне терзаться угрызениями совести! Я жила с огромным камнем на сердце. Мучилась оттого, что ребенок родился преждевременно, умер… Я боялась, что, если снова забеременею, произойдет та же самая история!

Мадди едва сдерживалась.

– Прости. Я, как и ты, старалась об этом не думать. Мы обе делали вид, что ничего вообще не случилось. Я не знала, что такое настоящий страх, пока Кен не начал меня шантажировать. Не загнал в угол. Теперь я все поняла и очень сожалею о случившемся.

– О людях судят по их поступкам! Нам обеим придется жить с нашими ошибками. Одной из моих ошибок стала дружба с тобой.

– Но я не хотела… неужели ты не понимаешь?

– О, не обманывай себя. Ты, должно быть, слишком сильно мне завидовала, если решилась на подобный обман. Отняла у меня все. Разрушила мои шансы на счастье… но мне пора. Больше я не могу ничего слышать.

Мадди ринулась к двери.

– Не уходи! Неужели не хочешь узнать, что я сделала с малышом?

Глория побежала за Мадди, но та не остановилась. Если она повернется, может просто убить эту дуру!

– Убирайся! Вернись к Грегу! – крикнула она из окна машины. – Ты ему нужна! Проси у него прощения! Не у меня! Он теперь только твой!

– Но, Мадди, я должна сказать, где…

Мадди, не слушая, выехала с парковки, оставив Глорию в одиночестве.