Начало всего - Робин Шнайдер

НЕ ЗНАЮ, знакомо ли вам то чувство омерзения, какое вызывает человек, стоящий за вами в очереди и чавкающий прямо у вас над ухом? Когда кажется, что он делает это специально, и вы ощущаете себя тряпкой, поскольку вам приходится молча это терпеть. Примерно то же самое чувство я испытывал, глядя на целующихся Эвана и Шарлотту. В этом было что-то настолько глубоко и лично оскорбительное, что смотреть на них было невыносимо, хотя первоначальный шок и заставил поверить, будто мне все равно.

В общем, вынужден признать: глубоко в душе я прекрасно сознавал, почему решил сесть с Тоби, а не со своей бывшей компанией. Всю неделю я, как и летом, всячески избегал своих старых дружков. Похоже, их это озадачивало и обижало. Я не понимал почему. Ну не могли же они в самом деле думать, что я приду играть в пейнтбол, или поучаствую в неожиданном сплаве по реке, или каких других забавах, о которых они исправно сообщали мне по мобиле. Да ни один из них ни разу не навестил меня в больнице.

В любом случае Эван и Шарлотта теперь были вместе. И были вместе по меньшей мере несколько месяцев. По идее, они должны были возглавить список старшеклассников, на которых стоит поглазеть. Но вместо этого всеобщее внимание приковывал я. А когда все не перешептывались, таращась на меня, они перешептывались, таращась на Кэссиди.

По всей школе со скоростью света разлетелись слухи о том, о чем мне лишь вскользь намекнули члены дискуссионного клуба: что Кэссиди пришла на турнир по дебатам, прикинувшись парнем и нацепив фальшивые усища, и тем не менее выиграла. Что она организовала флешмоб, в котором поучаствовало свыше сотни людей. Они явились на кладбище Сан-Франциско переодетыми в зомби и устроили грандиозную битву подушками. Что у испанского продавца быстрой моды можно купить футболки с принтом лица Кэссиди в стиле поп-арт. И что она летом позировала для обложек на подростковые романы.

В нашем крошечном городке, в котором никогда и ничего не случается, Кэссиди казалась диковинкой, возможно, эти истории были выдумкой, но произойти такое могло именно с ней.

Кэссиди никак не показывала, что эти слухи дошли до нее. И, насколько мне известно, действительно ничего о них не знала. Нашей собиравшейся за обедом группке было что обсудить и без обмусоливания жалких сплетен. Сидеть с такими ребятами было здорово, хотя я бы с радостью обошелся без лицезрения публичных любовных прелюдий Шарлотты и Эвана.

В четверг вечером я должен был встретиться с мисс Уэлш, моим консультантом: такие встречи – неотъемлемый элемент старшей школы. Конечно же, я опоздал, так как забыл тетрадь по математике в приемной своего физиотерапевта, а вспомнил об этом уже на полпути к школе.

Мисс Уэлш была настолько добра, что даже не обратила внимания на мое опоздание. После чего я сидел в ее кабинете на самом неудобном стуле на свете и с вежливой улыбкой слушал лекцию о суперважности внеурочной деятельности в выпускном классе и необходимости своевременного обращения к учителям за рекомендательными письмами для университетов. У меня не хватило духу сказать ей, что внеклассная нагрузка физически для меня невозможна и что, боюсь, миссис Мартин может украсить мое рекомендательное письмо праздничными ароматными марками с изображением Снупи.

Когда я наконец сбежал от нее, пообещав просмотреть брошюры ближайших к дому университетов, в которые не имел ни малейшего желания поступать, я был совершенно измотан. Меня утомляла одна лишь мысль о заполнении университетских заявлений. Никогда не думал, что мне придется этим заниматься. Я ждал приглашения в студенческую команду по теннису от одного из ближайших университетов штата. Отец рассказывал мне истории о своем студенческом братстве. Советовал мне стать президентом студенческого общежития, потому как в будущем это производило бы огромное впечатление на моих работодателей. В то время я с легкостью мог вообразить всю свою распланированную жизнь: спорт в университете, президентство в братстве, деловая профессия, где я буду при костюме и галстуке, и поездки с друзьями на выходных к озерам Биг-Бэр или Тахо. Это, конечно, не все, что я себе представлял, но вы поняли основную идею: безукоризненно-заурядная жизнь для безукоризненно-заурядного «золотого мальчика».

– Эзра? – вырвал меня кто-то из мыслей.

Это была Кэссиди. Она спускалась по лестнице в синем сарафане под цвет ее глаз.

– О, привет, – выдавил я улыбку. – Тоже встречалась со школьным консультантом?

– К несчастью, да. Мистер Чой напрочь лишен чувства юмора.

– Слышал, ему нравятся шутки с математическими уравнениями.

– Ага. Он, наверное, только с тангенсов и кончает.

– Жестко ты.

Кэссиди пожала плечами, и мы направились к стоянке.

Был поздний час. Пока я сидел с мисс Уэлш, стемнело. Кампус купался в медовом свете от горящих на стадионе прожекторов, горы казались сплошной тенью.

– Завтра пятница, – напомнила Кэссиди, как будто кто-то из школьников может об этом забыть. – Интересно, чем в выходные будут заниматься крутые ребята из нашей школы.

– Джимми закатывает вечеринку. Не пройдет и пары часов, как кто-нибудь, надравшись, скинет в бассейн пивной бочонок.

– Ух ты! Звучит страшно весело, – закатила глаза Кэссиди.

– А чем ты занималась в пятничные вечера до того, как переехала сюда?

Она покачала головой, немного помешкала, а потом сумбурно рассказала о тайных вечеринках, устраиваемых в научных лабораториях в ее школе-интернате.

– Нам приходилось тайком выбираться из общежития по старым коммуникационным тоннелям. Ожог от трубы считался чем-то вроде знака отличия. Думаю, начало этому в свое время положили друзья брата. Наверное, все это звучит глупо.

– Ничего подобного.

Вот пивная вечеринка Джимми в честь возвращения в школу – глупость. Только я об этом промолчал.

Вечером кампус, окруженный мягкими склонами гор, дарил ощущение покоя. В город вели две узенькие полосы дороги. На склонах росли сотни деревьев авокадо. Изредка спускавшиеся с гор койоты наводили страх на жителей ближайшего жилого комплекса.

Живущим здесь людям нравилось собираться толпой, чтобы прогнать койота обратно в его авокадную рощу, избавиться от нарушителя спокойствия нашего идеального маленького общества. Приключений здесь никто не искал. Их сразу же спроваживали.

Мы с Кэссиди дошли до парковки. Там стояла только моя «Вольво», тюнинговая «Хонда» Джастина Вонга и фургон с привязанной сверху доской для серфинга.

– А где твоя машина? – удивился я.

Кэссиди рассмеялась.

– Мой велик тут же.

И точно, к стойке крепился красный велосипед. Хороший модернизированный велосипед фирмы «Канондейл». Правда, тогда я мало что знал о велосипедах.