Станция на пути туда, где лучше - Бенджамин Вуд

Я не раз пытался представить, что сказала бы мама, будь она дома. Дала бы понять, что ей нет больше дела до его “блестящих возможностей”? Убедила бы не ехать?

Коробка была у меня в сумке, вместе со всеми пожитками.

– Ну что, нашел? – подгонял сидевший за рулем отец. – Живей!

С автостоянки мы еще не выехали. Наш “вольво” отражался в тонированных стеклах “Поваренка”. День был яркий до одури. Пахло выхлопными газами, даже при выключенном двигателе. Крышка багажника нависала над головой, точно огромное крыло; я забрался с ногами на бампер, но до сумки дотянуться не мог, совсем чуть-чуть не хватало.

– Никак не достать.

Отец даже головы не повернул, поглядывал на меня в зеркало заднего вида.

– Лезь в багажник.

Я залез, а там все его вещи: ремнабор в ящике с длинной ручкой; мусорные пакеты, где умещался весь его гардероб; связка клюшек для гольфа; ведро с обойными кистями, старыми строительными ножами, бутылками лака и скипидара. В дальнем левом углу, на груде тряпок, лежала моя сумка. Я подтащил ее к себе, расстегнул молнию.

– Шевелись, Дэн, или так и поедешь в багажнике.

Коробка была на самом дне, но я ухитрился ее выудить.

– Иду! – крикнул я, и отец завел мотор. Я быстро спрыгнул, захлопнул багажник.

– Пристегнись, – велел отец, когда я устроился рядом. Он защелкнул ремень, переключил передачу. – Так почему я до сих пор о ней не слыхал? – спросил отец, выруливая задним ходом со стоянки.

– Ее только что выпустили. И мама взяла для меня в прокате.

– Надолго?

– На несколько недель, наверное.

– А-а, – протянул он, – значит, можно пока не слушать, не к спеху. Давай лучше музыку поставим. У меня тут “Смитс”, тебе понравится.

Я весь поник.

– Но я ее ни разу еще не слушал!

– Я тоже, а ведь я в съемочной группе как-никак! Да ты фанат, как я погляжу!

– Да. Ну и что?

Отец расхохотался.

– Так сколько раз, говоришь, ты смотрел?

– Не надо, папа.

– Ха-ха! Валяй! Мне интересно знать!

Я замялся.

– Какую из серий?

– Весь фильм, от начала до конца. Сколько раз?

– Не помню.

– Десять?

Я пожал плечами.

– Двадцать?

– Где-то так.

– Ого! – изумился он. – А теперь еще и книгу слушать хочешь. Одна и та же история, как тебе не надоест?

– Одно дело фильм, другое – книга. (Он будто ждал от меня этих слов.) А текст читает Мэксин Лэдлоу – значит, не совсем одно и то же.

– Ага, понял. – Он внимательно смотрел на меня. – Ты сражен в самое сердце!

– Я просто люблю во все вникать, что тут такого?

– Ничего, – отозвался отец. – Но иногда слишком много узнать значит все погубить, разве нет? Бывает, слушаешь песню и думаешь: “Ого! Вот черти, умеют душу наизнанку вывернуть!” А потом слышишь интервью – и бац, песня-то, оказывается, о том, как они под кайфом после ЛСД!

– Что такое ЛСД?

– То, о чем тебе не надо… Ладно, забудь, – отмахнулся отец. – Так и быть, твоя взяла, слушаем первую часть, раз уж тебе так неймется. Но только первую, а то меня стошнит. – Дождавшись просвета в потоке машин, он вырулил на шоссе. – Не понимаю, чем так хороши аудиокниги. Кто-то нудит и нудит над ухом. Лучше приложить фантазию, самому придумывать голоса. – Он снова глянул на коробку: – Сколько же там кассет?

– Четыре.

– Охереть! Это же на несколько часов!

– Опять ты, папа, ругаешься!

– Да ну тебя, это разве ругательство?

– Да. Как “черт возьми”, и “дерьмо”, и “ублюдок”.

– Что?! – Он загоготал. – Кто это тебе сказал? Бред какой!

– Мама говорит, “дерьмо” – грубое слово. А “черт подери” хоть и не совсем ругательство, но все равно плохо.

– А-а, – протянул он с придыханием, подчеркнуто театрально. – Что ж, мама твоя очень хороший человек, но почти всегда не права. Видел ее фонотеку? Там ты и найдешь два самых неприличных слова в нашем языке: “Симпли Ред”.

Я молча слушал его смех, пока на нашу полосу не попытался втиснуться грузовик, не мигнув поворотником.

– Глянь-ка на этого дебила! – Отец надавил на клаксон. Когда мы обгоняли грузовик, отец набычился и гневно сверкнул глазами на водителя в кабине. – Мудак, – буркнул он.

– Можно я кассету поставлю? – спросил я.

Отец еле слышно досадливо вздохнул.

– Ага, давай. Только в карту смотри, не отлынивай, мне без штурмана никуда.

Рисунок на коробке был занятный, набросок цветными мелками – стройный женский силуэт на фоне чащи. А сверху – четкие красные буквы: