Три цвета счастья - Наталия Полянская

Идти до квартиры, которую снял Иван, оказалось недолго – минут десять. Высокий дом современной постройки прятался в старых дворах, чуть надменно возвышаясь над остальными – посмотрите, какой я новенький, блестящий, светлый, не то что вы! Огороженная парковка, детская площадка, сияющий огнями даже не подъезд – холл! Значит, зарплаты программистов в «Гугле» – не миф. «Эх, – подумала Марьяна, – ну почему у меня нет таких мозгов, как у Райковского!» Если она чему-то когда-то и завидовала (недолго и по-белому), то исключительно мозгам.

– Кое-что должен сообщить тебе о Еве, – сказал Иван, когда подошли к лифту. – Чтобы ты случайно не сказала лишнего. Мы с ней живем вдвоем. Иногда к нам приходит няня. Вот так.

– А ее мама? – осторожно поинтересовалась Марьяна.

– Ее мама нас оставила. Очень давно, почти сразу после рождения Евы. Так что маму она не помнит.

– Понятно. – Подробности ни к чему. И так ясно, что история непростая. – Спасибо, что объяснил. Я действительно могла что-то сказать не так.

– Потому и предупредил.

Квартира располагалась на последнем этаже. Марьяна начала подозревать, что ее ожидает нечто грандиозное, но к реальности оказалась не готова. В лифте Иван вставил в панель специальный ключ, повернул его, и после непродолжительной поездки двери открылись в небольшой холл лишь с одной дверью. Погремев ключами, Иван ее открыл и сделал приглашающий жест.

– Ого, – только и смогла выговорить Марьяна.

Она осторожно вошла за Иваном и тут же задрала голову, рассматривая высоченный потолок, а потом перевела взгляд на панорамное окно, за которым переливалась огнями Москва. Вид открывался потрясающий: квартира находилась выше уровня крыш соседних домов. А из холла наверх вела лестница, намекая, что тут есть второй этаж.

– Вот. – Иван обвел рукой окружающее их великолепие. – Видишь, до чего докатился? Я ее снял, потому что удобно, высоко, красиво и похоже на наш дом. У нас в Сан-Диего дом двухэтажный, стоит на склоне, поэтому вид открывается очень неплохой. Правда, не свой дом, мы снимаем, в Америке так удобней. А Ева привыкла к простору, да и я… попривык.

Он не оправдывался за богатство, он просто рассказывал, и в этом Иван ничуть не изменился. Он и раньше не хвастался классными вещами, которые были у него и у родителей. «Смотри, голова пигмея, все музеи мира хотели бы ее заполучить! Давай играть, будто ты – охотница за артефактами, а я – работник музея, и ты голову собираешься украсть?..»

– А с кем Ева сейчас?

– Няню нанял в агентстве. Неплохую, кстати. Но если ты здесь будешь… Тебе я больше доверяю.

– Иван, ты меня десять лет не видел. Или больше? Пожалуй, что больше. – Марьяна повернулась к нему. – Мне, конечно, льстит доверие, о котором ты говоришь, но… Расстались мы с тобой странно.

– Разве странно?

– Угу.

– Так были же причины. Не между нами, а между родителями.

– Я просто знаю, что мы в какой-то момент перестали ходить друг к другу в гости. И ты вечно был для меня занят. – Марьяна не обвиняла, просто констатировала факты. – Ты прервал отношения, не я. А теперь ты хочешь меня нанять, да еще и дочку доверить. Так что, прежде чем я ее увижу, скажи мне, в чем подвох.

Иван помолчал, потом ответил серьезно:

– Нет подвоха, Марьяна. Времена изменились, а старые истории поросли мхом. А в той истории ни ты, ни я ни при чем. Мне потребовалось время, чтобы это понять. Много времени. Но я понял.

– Знать бы еще, в чем дело.

Иван посмотрел на нее недоверчиво.

– А ты… что, не знаешь?

– Понятия не имею. Родители сказали мне: «Так бывает».

– Ну-ну, – неопределенно высказался Иван и начал стаскивать ботинки. – В общем, у меня к тебе никаких претензий нет. Более того, я должен извиниться, что по-свински поступил тогда. Ничего тебе не объяснил, уехал, не попрощавшись… Я в большом раздрае был, Марьян. Но это дела давно минувших дней, хотя мы о них и поговорим потом. А сейчас мы имеем то, что имеем. И если ты по-человечески не захочешь со мной работать, то…