Остров духов. Бали - Вячеслав Прах

«Алас Кедатон», или обезьяний лес, считается священным местом для местных жителей. По их мнению, приматы – это мифические воины царя обезьян Ханумана. Так что обитатели деревьев, ярые любители бананов и всего, что плохо на туристе висит, – неприкосновенны.

При входе в лес можно приобрести входной билет: в 2016 году мы отдали 20 000 рупий за человека (около 2 долларов), пузожитель прошел бесплатно по льготам.

Весь «Алас Кедатон» выглядит местом таинственным и уникальным, возможно, из-за сумерек, создаваемых деревьями, которые не пропускают в лес солнечные лучи, а возможно, еще потому, что всюду слышен обезьяний крик и представители этого племени чувствуют себя здесь хозяевами.

Это другой мир. Мир, в котором корни одних деревьев переплетаются с корнями других, порождая нечто уникальное. То, чего ранее не видел глаз. Дикий мир, в котором баньяны распускают вокруг свои воздушные корни – и это смотрится величественно, как в дебрях заброшенного тропического сада. Где вокруг – только биение собственного сердца и дыхание первозданной природы. Баньяны, по праву, уникальные деревья!

Мы с женой кормили обезьян прямо из рук. Цари этого леса залезали к нам на плечи, на шею, даже на голову и пытались «взять» все, что плохо укреплено. Одна хотела снять мое кольцо с безымянного пальца, но ей не удалось. Обезьяны ели бананы вместе с кожурой. Кстати, в недалеком будущем мы повстречаем еще других представителей обезьяньего рода – менее избалованных, которые за милую душу поедали одну кожуру от банана.

Самое интересное, что балийцы, работники этого заповедника, кормят обезьян не бананами, а сладким картофелем. Это для священных животных повседневная и, судя по их выражению их мордочек во время трапезы, не самая приятная пища, как для нас, например, постная пшеничная каша без сахара и молока.

В лесу, собственно, как и повсюду на Бали, много каменных монументов, изображающих потусторонних мифических существ. Еще и поэтому обезьяний лес смотрится, как загадочный и мистический храм под открытым небом.

Обезьяны привыкли к посетителям, они не то что их не боятся, а даже позволяют себе «напасть» на ленивого потного туриста, вцепиться в него мертвой хваткой и покричать на ухо. Эти животные чувствуют себя здесь королями. Один такой представитель класса «боготворимых» умудрился легонько погладить живот моей жены. Животные чувствуют, они понимают…

Если пройти в глубь леса, невозможно не заметить потрясающее сооружение – каменный мост над пропастью посреди дремучего леса. Внизу течет речка, которая, как мы с женой подозревали, бежит и возле нашего отеля. Над мостом стоит могучий многолетний старожил леса – баньян, его длинные висячие корни, похожие на лианы, достают до земли и воды и выглядят поистине эффектно.

Речку охраняют два огромных комодских варана. Правда, каменных, но выглядит все равно устрашающе!

Рядом находится небольшой храм, по которому свободно бегают обезьяны. Вылавливают блох друг у друга – мы заметили, что это их второе любимое занятие после еды. Поправка! Еды, принесенной туристом.

Когда мы скормили обезьянам все три ветки бананов (а сделали мы это очень быстро, практически в один момент, так как нас обступили со всех сторон), то сразу же перестали быть центром их жадного и всепоглощающего внимания. Иначе говоря, мы просто исчезли, перестали для них существовать.

Нет банана – нет зрелища! «Иди своей дорогой, бродяга-холоп!» – читалось в их безразличных и даже слегка злых глазах. Злых – потому что бананы мы могли приобрести везде, их продавали практически на каждом шагу.

No money – no monkey. Без бананов ты здесь никто и звать тебя никак! Без них на тебя могут внезапно напасть, избить и отправить домой зарабатывать деньги.

Обезьяны священны – им позволено здесь все! И мы с Лялей недолго думая решили снова «возродиться» в их глазах. Так сказать, встать на путь исправления. Купили еще пять веток бананов и пообещали прыгающим монахам и монахиням этого «храма», что такое недостойное и крайне непочтительное отношение с нашей стороны больше не повторится.

Они вроде бы даже смягчились, но все равно оставались начеку. А вдруг у нас закончатся бананы? А вдруг мы снова станем негодными?