Ненависть к тюльпанам - Ричард Лури

— Поротая задница! Поротая задница! — дразнились мальчишки, завидев меня, передвигающегося на негнущихся ногах по школьному двору.

Это происходило вскоре после порки. Отец так и не возобновил её, прервавшись из-за облавы. Видимо, потому, что я очень помог ему, когда он вызвал меня наверх из погреба.

Мои родители вместе с близнецами отправились в тот день к нашему соседу, которому доставили дрова и яйца. Отец купил у него часть груза, и его требовалось быстро занести с улицы в дом.

Я старался показать, что ещё чего-нибудь стою и не чувствую сильной боли, поэтому мои ноги двигались быстрее, чем они смогли потом, в первый день моего возвращения в школу, где ребята смеялись и передразнивали меня.

Я шёл прямо на них, и они дали пройти, но один парень сильно шлёпнул меня по попе, рассмешив этим всех остальных. Осмелев от такой наглой выходки, другой шкет попытался повторить её, но оказался недостаточно быстр, и мой кулак врезался прямо ему в нос.

Все закричали, что я бью маленького ребёнка, однако меня это не смутило. Остановившись и развернувшись, я показал всем, что не боюсь никого и готов к драке.

В самом деле, бояться было некого, потому что все страхи я приберёг для встречи с Кийсом!

Я огляделся вокруг: жёлтые листья на деревьях и на земле говорили, что уже наступила поздняя осень. Впереди, в дальнем углу площадки, несколько мальчишек пасовали друг другу мяч, но Кийса среди них не было, и я почувствовал облегчение от того, что мы не встретились в такой ситуации лицом к лицу.

Обернувшись, я увидел Кийса, приближавшегося такой же походкой, как и моя. Вновь слышались дразнилки и насмешки, но на этот раз более доброжелательные, так как теперь они адресовались Кийсу, а его больше любили и боялись сердить.

Я подождал его, и мы пошли рядом. Не хотелось, чтобы кто-нибудь слышал хоть малую часть нашей беседы.

Пройдя несколько шагов, Кийс повернулся ко мне:

— Ты обо всём рассказал!

Я промолчал, не имея слов для ответа. Значит, он считает, что я признался в нашем сговоре! Но мне нечего возразить, я не могу отрицать очевидную истину. Франс побывал в их доме, сообщил всё родителям Кийса, вероятно, даже потребовал показать ему Кийса, чтобы убедиться в правильности своего доноса.

И достаточно! На этом можно бы всё закончить! Мы можем опять стать друзьями, несмотря на высеченные задницы! Смелыми, но проигравшими своё Сопротивление, хотя очень невесело быть партнёрами в любом поражении!

Но этого оказалось недостаточно! На этом всё не закончилось!

Кийс задал вопрос:

— Ты рассказал до порки или после?

Какая теперь разница? Разве это изменило бы походку кого-то из нас?

Но я не мог ответить вопросом на вопрос, тогда Кийс понял бы — какой ответ в нём содержится.

— После! — ответил я.

— Врёшь!

— Нет, не вру!!

— Врёшь!!!

— Я ничего никому не говорил до порки! — крикнул я.

— А я вообще ничего не сказал!

— Ну, ты-то уже мог!

— Тебя же никогда не били до такой степени! — возразил он. — Как они не побоялись, что дело кончится вызовом доктора и обойдётся им в кругленькую сумму?

Всё-таки моя ложь дала некоторый эффект! Кийс уже не считает меня виновником и задумывается, как бы он поступил!

— А тебя? Ведь ты же ничего никому не сказал! — посочувствовал я.