Плененная королева - Элисон Уэйр

Маршал опустился на колени перед королем, на его лице застыло страдальческое выражение.

– Я надеялся, что Господь поможет мне доказать мою невиновность, – произнес он. – Простите меня, ваше величество, но я не могу оставаться там, где мои враги прячут свои лица. Прошу вашего разрешения покинуть вас. Я должен отправиться в паломничество в Кельн к гробнице волхвов[73].

– Откровенно говоря, мне жаль отпускать тебя, старый друг, – сказал Генрих, сверкая глазами на старшего сына и ухмыляющегося Бертрана.

Тот понимал, что отделывается от соперника, дающего мудрые советы, а не пытается провести в жизнь какую-нибудь наскоро состряпанную интригу.

Но Бертран еще не прекратил плести козни, продолжая играть на обидах и чувстве незащищенности Молодого Короля.

– А вот и предводитель трэсов, – ухмыльнувшись, проговорил Бертран, когда Ричард оказался поблизости. – Ты знаешь, что он построил замок на твоей земле?

Ричард смерил Бертрана ненавидящим взглядом, но из уважения к празднику молча прошел мимо, хотя весь кипел и был полон решимости при первой возможности поквитаться с обидчиком.

– Если бы вместо тебя графом Анжуйским был поставлен Жоффруа, уж он-то бы знал, как взять то, что принадлежит ему по праву! – прошептал Бертран.

Слова интригана, как яд, затекали в уши Молодого Генриха, и в конце концов тот не выдержал. Он испросил у отца аудиенции, и там его понесло, к тайному удовольствию Ричарда и Жоффруа, которые тоже были приглашены.

– Отец, я приношу клятву отказаться от всех своих титулов и отправиться в Крестовый поход, если ты не предоставишь мне больше власти! – прокричал он.

– Когда ты научишься рассудительности и мудрости, я, может быть, подумаю об этом, – спокойно ответил Генрих, откинувшись на спинку стула.

Вместо ответа, Молодой Король залился горячими злыми слезами.

– Тогда, по крайней мере, прикажи Ричарду разобрать замок, который он построил на моей земле! – воскликнул он.

Генрих нахмурился. Филип Французский только и ждет возможности посеять рознь между принцами Плантагенетами. Король опасался, что недовольный Молодой Король отправится искать поддержку у Филипа, как он искал поддержку у Людовика восемь лет назад. И к чему это привело? Генрих, будучи умным государем, понимал, что как-то должен ублажить сына и предотвратить эту угрозу.

– Генри, ты мой наследник, – сказал он ровным умиротворяющим голосом. – Твои братья наследники второй и третьей очереди, а потому они принесут тебе оммаж как своему сюзерену. Это тебя удовлетворит?

– Да, отец, – шмыгнул носом Молодой Король.

– Ричард, Жоффруа, вы сейчас принесете оммаж своему брату? – спросил король.

– Да, – пробормотал Жоффруа.

– Нет, клянусь Господом, не принесу! – прорычал Ричард. – Может быть, ты забыл, отец, что я герцог Аквитании и вассал короля Франции. Вот ему я и буду приносить оммаж. И, – продолжал он, хотя Генрих уже открыл рот, чтобы возразить, – позволь напомнить тебе, что я получил мои владения в дар от матушки, которую ты столько лет несправедливо держишь в заточении! – Яд в его голосе мог отравить кого угодно. – Если мой брат Молодой Король хочет получить землю, пусть приходит и возьмет ее мечом, как это пришлось сделать мне! – С этими словами Ричард схватил свою лиру и бросился прочь из комнаты, бормоча угрозы.

Генрих остался с двумя сыновьями, на которых смотрел в замешательстве. Один короткий взгляд на Молодого Короля сказал ему, что все его попытки примирить враждующих сыновей закончились ничем. Кровь Молодого Генриха, готовая к войне, кипела.

Что до Алиеноры, то Генрих, несмотря на слова Ричарда, не собирался выпускать ее на свободу. Одной мысли о том, какой дополнительный раздрай может внести жена в нынешний конфликт и хаос, было достаточно, чтобы забыть об этом раз и навсегда. Даже ее нынешнее пребывание в Винчестере, древней столице Англии, вызывало у него озабоченность. Меры безопасности следует ужесточить… Эта женщина, которая всюду сует свой нос, должна отправиться назад в Сарум!