Из морга в дурдом и обратно - Андрей Шляхов

— В аптеку — не требуются. А разве среди вас есть фармацевты?

В ответ раздалось хихиканье.

— Все свободны, — объявил Святослав Филиппович, еле сдерживая так и рвущееся наружу: «Идите вы на…»

Девицы мгновенно повскакали с мест и ломанулись к двери, устроив возле нее небольшую свалку.

«Да, не те уже медсестры, не те, — подумал Святослав Филиппович, разглядывая разномастные и такие соблазнительные зады своих слушательниц. — Прежние подождали бы, пока я выйду… Сучки!»

Созерцание настроило на определенный лад, да и испорченное настроение требовало поправки. Святослав Филиппович достал из кармана мобильный телефон (он предпочитал самые простые аппараты, без наворотов и дополнительных прибамбасов, считая, что телефон создан для того, чтобы по нему разговаривать, а все остальное — выдумки производителей, предназначенные для получения дополнительных прибылей).

— Жду вас у себя через десять минут! — сказал он, услышав голос Тамары, и тут же отключился.

Если продолжить разговор, то Тамара непременно начнет набивать себе цену и в итоге явится не через десять минут, а через полчаса. Проверено жизнью.

Святослав Филиппович рассеянно оглядел пустую аудиторию, словно ища в ней кого-то, и не торопясь пошел к себе — радоваться жизни в обществе доктора Безменцевой, которая всякий раз отдавалась ему так истово и самозабвенно, словно делала это последний раз в жизни…

— Как у вас дела в отделении? — спросил Святослав Филиппович, утолив свою страсть.

У них было принято запивать любовь рюмкой-другой коньяка или виски. Сегодня они пили «Хеннесси», подарок благодарного родственника одного из пациентов.

— Нормально, — ответила Безменцева, разглядывая свою рюмку на свет. — Правда, не совсем — есть один потенциально неприятный пациент. Врач, попытка суицида, много гонора, саботаж лечения. Сейчас лежит в «надзорке». Ох, если бы ты только знал, как мне надоели эти больные. Изо дня в день одно и то же. Я прямо сплю и вижу себя в роли заведующей приемным отделением!

— Тамара, не гони, — попросил Святослав Филиппович. — Подожди немного, наберись терпения, всему свое время. И потом — далось тебе это приемное. Вон, скоро Заморенова уходит на пенсию…

— Место заведующей отделением психодиагностики и психокоррекции — это не для меня, — поморщилась Безменцева. — Я люблю себя в медицине, но не люблю возиться с больными. Диспетчерская работа — этого сюда, другого туда — для меня самое то.

Безменцева не стала упоминать о главном достоинстве вожделенного поста. Приемное отделение — это ворота в больницу, и распоряжаться ими очень выгодно.

— Тогда тебе прямая дорога в администраторы.

— Кто бы спорил? Я не собираюсь всю жизнь заведовать приемным покоем. Хотя если ты назначишь меня своим заместителем…

— Тамара! — перебил Святослав Филиппович. — Я уже не раз говорил, что хоть я и главный врач, но это не моя собственная больница! Я не могу делать все, что захочу, потому что надо мной есть начальство, а подо мной — куча завистников. Я могу сегодня же назначить тебя заместителем по лечебной части, но больше трех дней ты на этой должности не просидишь. И я на своей, чтоб ты знала, тоже не удержусь. Так что давай не будем торопить события.

— Не будем, — согласилась Безменцева. — Но ты уж не забывай обо мне, а то ведь знаешь, как говорят о мужчинах: «Пока член твердый — сердце мягкое, а когда член мягкий — сердце твердое».

— Тамара! — укорил главный врач. — Ну за кого ты меня принимаешь?

— За кого? — задумалась Безменцева. — Трудно сказать… Для папика ты слишком строгий, для бойфренда — слишком деловой, для кандидата в мужья — слишком…

— Старый, — подсказал Святослав Филиппович.

— Да ну тебя! — рассмеялась Безменцева. — Скажешь тоже…

«Старый конь борозды не портит, но и глубоко не вспашет», — вспомнила Тамара Александровна.