Пригоршня праха. Мерзкая плоть. Упадок и разрушение - Ивлин Во

А ведь он-то, со своими шахтами да пароходами, богат, что твой Английский банк. И пишет лорд Аттридж, что за оказанную услугу он чрезвычайно благодарен, что благодаря хлопотам Джимми сбылась его, Аттриджа, давнишняя мечта и рухнула последняя преграда на пути к полному счастью, но поскольку Джимми проделал все это по собственному почину, то он считает, что ни о каком вознаграждении не может быть и речи, всего, мол, наилучшего, искренне ваш, Аттридж. Это был тяжелый удар для Джимми.

Пару раз еще писал он папаше — ни ответа ни привета. К тому времени мальчишка окончательно развинтил мотоцикл и все винтики по комнате разбросал, в общем, Джимми велел ему проваливать на все четыре стороны.

— А зубы ты ему вырывал, отцу посылал? — спрашиваю я Джимми.

— Нет, — говорит, — не вырывал.

— А слезные письма он у тебя писал? — спрашиваю. — О выкупе умолял?

— Нет, — говорит, — не писал.

— Ну хорошо, а палец-то ты ему, надеюсь, оттяпал, папаше в почтовый ящик подсунул?

— Нет, — отвечает.

— Ну, брат, — говорю я ему, — значит, так тебе и надо. Какой же ты после этого специалист?

— Да ладно, — говорит тут Джимми, — трепаться все мы мастера. Ты сам десять лет не у дел. Поглядел бы я, что бы ты на моем месте сделал.

Тут-то я и призадумался. Я ведь уже говорил, что совсем одурел оттого, что день-деньской по пивной слоняюсь и бездельничаю. «Ты погоди, — говорю я, — лучше давай поспорим, что я проверну такое вот дельце, ты только скажи, с кем и когда». — «А почему бы нет! — отвечает Джимми и за газету берется. — Значит, единственное чадо богатых родителей?» — спрашивает. «Вот именно», — отвечаю. В общем, искать долго не пришлось — сразу же наткнулись на фото леди Периметр с единственным сыном лордом Тангенсом на скачках в Уорике. «Вот он, твой клиент», — сказал мне Джимми. Потому-то я сюда и приехал.

— Господи! — ахнул Поль. — Ума не приложу, для чего вы мне рассказали про все эти гнусности. Ничего себе история! Можете не сомневаться — я обо всем сообщу в полицию.

— Да вы не беспокойтесь, — сказал Филбрик. — Дело-то лопнуло! Джимми выиграл пари. А знаете почему — потому что я встретил Дину.

— Дину?

— Мисс Диану. Я зову ее Диной, потому что есть такая песня. Увидел ее и пропал. И этот вечер нашей встречи в моей душе запечатлен. Это тоже из песни, — пояснил Филбрик. — Эта девушка способна вырвать вас из когтей дьявола.

— Вы так сильно влюблены?

— Да я готов за нее в огонь и в воду. Плохо ей тут, бедняжке. По-моему, отец ее обижает. Иногда мне даже кажется, что и за меня она выходит, лишь бы поскорее уехать отсюда.

— Господи боже мой! Так вы, значит, женитесь?

— В прошлый четверг приняли такое решение. Гуляем-то мы уже порядочно. Барышням вредно сидеть взаперти. Когда я здесь появился, она была готова сойтись с первым встречным, до того ей обрыдло хозяйство, день-деньской на ногах… Только и радости у нее — на всем экономить и слуг, чуть что, увольнять. Впрочем, они и сами бегут без оглядки, и месяца не проработав, — держат их тут впроголодь. Да, министерская голова у этой девушки, ей-богу. Всем хозяйкам хозяйка, такая-то и нужна мне в «Барашке».

Однажды она услышала, как я по телефону даю указания своему директору в «Синематографе». Услышала и призадумалась. Решила, что я переодетый принц, так сказать. Она-то и завела разговор насчет женитьбы. У меня бы и духу не хватило сделать предложение. Пока я для нее только дворецкий. Мечталось мне — найму автомобиль и подкачу как-нибудь с бриллиантовым кольцом и при бутоньерке, тогда и поговорим. Не понадобилось. Вот что значит любовь.

Филбрик умолк, по-видимому растроганный собственным же монологом. Дверь павильона отворилась, и вошел мистер Прендергаст.

— Ну как там соревнования? — спросил Поль.

— Так себе, — ответил мистер Прендергаст. — По правде говоря, они не состоялись.

— Не состоялись?

— Нет. Дело в том, что никто из участников первого забега назад не вернулся. Добежали до конца аллеи, скрылись за деревьями, и больше я их не видел. Наверное, решили пойти переодеться. Я на них не сержусь. Страшный холод. Хотя приятного мало, когда все по твоей команде куда-то бегут, а назад не возвращаются. Словно солдаты на поле боя.

— Нам и самим, кстати сказать, не мешало бы пойти переодеться.

— Совершенно с вами согласен. Ну и денек!

В учительской они обнаружили Граймса.

— А я только что из веселого города Лландидно, — доложил он. — Для того ли я, спрашивается, в закрытой школе обучался, чтобы бегать по магазинам с Динги, а? Ну а что соревнования?

— Так и не состоялись, — признался Поль.

— Не беда, — утешил его Граймс. — Положитесь на меня. Я в этом кое-что смыслю. Такие соревнования надо проводить у камина. Сейчас мы тихо и мирно напишем, кто и как выступил. Но лучше не мешкать. Наш начальник хочет, чтобы результаты сегодня отослали в типографию.

И, вооружившись листом бумаги и огрызком карандаша, Граймс набросал программу.

— Прошу оценить, — сказал он.

— Клаттербак у тебя как преуспел! — удивился Поль.

— Одно слово — талант, — сказал Граймс. — Ну теперь звони в типографию и продиктуй им результаты, тогда они сегодня напечатают программки. Не знаю только, не включить ли нам еще и бег с препятствиями.

— Нет, — сказал мистер Прендергаст.

Глава 8. Спортивный праздник

На следующий день дождя, к счастью, не было, и после утренних занятий все разоделись в пух и прах. Доктор Фейган облачился в светло-серую визитку и щегольские клетчатые брюки — ни дать ни взять jeune premier[59]. Его походка сделалась пружинистой, а в манере держаться обнаружилась удивительная моложавость, чего Поль за ним раньше не замечал. Флосси нарядилась в фиолетовое шерстяное платье, которое ей связала прошлой осенью сестра. Казалось, кто-то разлил по промокательной бумаге химические чернила, у талии платье украшали цветы из розовой и изумрудно-зеленой шерсти. Шляпка на Флосси тоже была самодельной, результат самоотверженного труда долгими зимними вечерами. На отделку пошли остатки многочисленных старых шляп. Сама Динги украсилась маленькой металлической брошкой в форме бульдога. Граймс напялил негнущийся целлулоидовый воротничок.

— Праздник, как-никак! — подмигнул он Полю. — Вот и решил надеть ошейник. Тьфу, черт, до чего же тугой. Ты обратил внимание на последнее творение моей ненаглядной? Одно слово, Париж! Слетаем-ка к миссис Робертс, пропустим по одной, пока праздничные толпы не заполонили окрестности?

— Я бы с радостью, но нам с доктором нужно осмотреть спортплощадку.

— Ясно, дружище. Тогда до скорого! Ба! Это что еще