Скиппи умирает - Пол Мюррей

Веки тяжелеют. Часы тикают и тикают, подталкивая тебя к завтрашнему дню.

Автобус в Баллинслоу отправляется в 8.00.

Эпидемия гриппа, лихорадка эбола, чума. Автобус взорвут, произойдет революция, или скелеты динозавров из музея внезапно оживут и начнут все сокрушать. Иноземное вторжение. Смерть.

Жду тебя там! ☺

Туман не рассеивается. Ты продолжаешь путь, а тем временем мысли текут своим чередом, клочки воспоминаний кружатся вокруг тебя и понемногу склеиваются, собираясь, будто привидения из темноты. Соревнование по плаванию — последнее — в Терлсе. Пластиковые сиденья открытой трибуны с набившимися туда взрослыми: провинциальные родители в блузах с рюшами и в узорных свитерах с ромбами, сибрукские родители в солнцезащитных очках, при драгоценностях, с искусственным загаром. У ребят из других команд был жуткий акцент и широченные плечи; в раздевалке они дразнили вас “городскими педиками”, а вы сбились в кучку в углу и не разговаривали с ними, в своих защитных очках напоминая стайку испуганных насекомых. А потом вас позвал тренер. А ну, покажите им, ребята! Они уже вас боятся! Потому что вы лучше, чем они! А потом раздался свисток.

Дальше, дальше, еще глубже, в гущу тумана.

Очутившись в воде, ты сразу же перестал бояться. Вода всюду одинаковая! Твое тело двигалось не думая, ты понимал, что все прежние тренировки были лишь тенью по сравнению с этим разом: а сейчас все такое настоящее, что ты летишь. Ободрительные крики с трибун казались осколками звука, будто всякий раз, выныривая за глотком воздуха, ты слышал тяжкое дыхание какого-то чудовища. Руки у тебя горели, они работали так напряженно, словно ты пахал землю и продирался через нее. Ты не замечал, что происходило вокруг, просто несся вперед и вперед, пока не коснулся пальцами стены. А потом ты увидел, как тренер подпрыгивает и победно трясет кулаком.

Металлический приз “Сделано в Корее” в толстых пальцах судьи. Синяя рубашка тренера, потемневшая оттого, что он нес тебя на плечах. Пустые места на трибунах, среди зрителей, — там должны были сидеть мама с папой, и ты все время глядел туда. Она не может сейчас подойти к телефону, сынок. Ладно, папа, может, попозже. Черная дыра — это такое место, где привычные законы не действуют, где ты никогда не знаешь, почему происходит то, что происходит. Так же и слово “рак” не обозначает какую-то определенную болезнь; скорее ты думаешь о нем как о каком-то названии, которое дают огромному пробелу в наших знаниях, так сказать, белому пятну на карте.

Кто хочет гамбургеров?!! Еда в “Макдоналдсе” в Терлсе отличалась по вкусу от дублинской. Потом — назад в гостиницу, она была зеленой, как мятное мороженое, которое много лет пролежало под дождем. На соседней кровати Энтони Тейлор моментально уснул. Остальные сидели в комнате у Сидхарты и смотрели комедию “Появляется Данстон”. Она еще не проснулась? Она только что легла спать, сынок. Но она тобой гордится, Дэнни, она просила меня передать тебе это.

Ты лежал там в темноте. Храп Энтони напоминал звуки работающей бетономешалки. Ты просто хотел поговорить с ней! Просто хотел, чтобы тебе рассказали, что происходит! А потом ты почувствовал, что твою ногу как будто скручивает изнутри, ты уже не мог лежать спокойно. Ее так скручивало, что боль выгнала тебя из постели! Ты поднялся, стал прыгать. А потом открыл дверь, обои в гостинице тоже были зеленые, казалось, будто и здесь ты под водой, золоченые цифры на дверях вдоль коридора, ты поднял руку, чтобы постучать, а потом —

Сколько ты уже блуждаешь в этом тумане?!! Он такой густой, что сквозь него ничего не видно, все, что ты видишь, — это нескончаемое жемчужно-серое море. Фу ты черт, наверно, когда ты дошел тогда до той развилки, нужно было пойти по другой дороге. А теперь вообще никакой дороги нет. Ты разворачиваешься, идешь назад, в ту сторону, откуда пришел, но это не помогает. На восток, на юго-восток, на юг. Сплошной туман. Ты уже начинаешь сомневаться: а может быть, игра зависла, ты завяз в каком-то углу на краю карты, и ты уже тянешься к кнопке перезагрузки на игровой приставке, но вдруг замечаешь кое-что на некотором расстоянии.

Вначале оно ни на что не похоже — просто соринка, слишком мелкая, чтобы ее разглядеть. Но соринка быстро вырастает в точку, а точка — в крошечное темно-серое пятнышко на фоне серебристого тумана. Ты спешишь ему навстречу и вдруг замечаешь, что и это что-то тоже движется навстречу тебе. Тук, тук, бьется твое сердце. Руки на пульте скользкие от пота. Ты даже с такого расстояния понимаешь, что это Демон, ты угадываешь это по тому, как топорщатся волоски у тебя на руке, как комнату заполняет стук твоего сердца, как цвета ночи текут и пульсируют в одном ритме с ним. И вот наконец это нечто выходит из тумана.

Мир качается влево, потом вправо.

Потому что ты узнаешь его лицо.

Ты трешь глаза. Щиплешь себя за руку, оглядываешься по сторонам. Комната по-прежнему на месте; ты все еще сидишь, скрестив ноги, на полу, у себя на полу. За твоей спиной тихонько урчит компьютер Рупрехта. За окном — обыкновенные звезды, отдаленные крики: это Кейси Эллингтон носится за Кормаком Райаном по автостоянке и трясет банкой “Доктора Пеппера”.

Но потом, когда ты снова глядишь на экран, там ничего не поменялось. С одной стороны — Джед: с золотыми волосами, с Мечом Песен, с амулетом принцессы. С другой…

С другой стороны — тренер.

Он выглядит так же, как всегда: балахон с капюшоном, с гербом Сибрука, на шее — свисток на веревочке. Его туловище слегка наклонено вбок, свободные руки висят вдоль тела. Он смотрит на тебя.

Ты не знаешь, что делать. Так и должно быть? Это все еще игра? Ты смеешься — потому что это нелепо. Но здесь нет никого, кто услышал бы твой смех. Тебе хочется, чтобы тренер прекратил смотреть на тебя оттуда, с экрана. Но он не прекращает. Вместо этого он вдруг говорит: “Соревнования”.

Ты подскакиваешь всем телом. Стены комнаты трясутся, как в ярмарочном балагане.

Может быть, тебе померещилось. Но вот он снова заговаривает.

— Соревнования, — произносит он.

Это действительно происходит?

— Соревнования.

— Тренер? — спрашиваешь ты у экрана.

Но он лишь снова повторяет:

— Соревнования, — а потом еще громче: — Соревнования.

— Хватит! — кричишь ты ему.

Он приближается к тебе:

— Соревнования.

— Это невозможно. Вы в игре…

— СОРЕВНОВАНИЯ.

Ты поднимаешь пульт, который уронил себе под ноги. Может, попытаться просто пробежать мимо него? Но он, вроде бы не двигаясь, преграждает тебе путь. Ты пробуешь уйти в другом направлении. Но вот он снова вырастает перед тобой. Думать становится все трудней и трудней. Туман окутывает вас обоих, будто призрачное кольцо зрителей, наблюдающее за дракой на школьном дворе. И вот он приближается к тебе — к тебе, к тебе, как будто собирается шагнуть с экрана.

— СОРЕВНОВАНИЯ, — говорит он.